Имя, которого нет

Суббота прошла в состоянии, которое Йохан про себя называл «осадным положением с элементами уборки». Он вынул телефон из ящика с носками, зарядил его, проверил (шестнадцать новых пропущенных, ничего нового), убрал обратно. Вымыл посуду. Вынес мусор. Протёр пыль с полки, на которой стояла колонка, не касаясь самой колонки, как протирают пыль вокруг спящей собаки.

Кама следил за ним с кресла, и от этого взгляда становилось неуютнее, чем от любых звонков.

К вечеру Йохан так устал бояться, что решил заняться делом. Дело нашлось: латвийский банк прислал срочные правки, и ему надо было до утра вернуть заказчику протокол тестирования на шестидесяти страницах. Он сел за ноутбук в гостиной, налил себе кофе, включил лампу и зарёкся смотреть в сторону кухни.

Это удавалось ему до двух часов ночи.

В 02:07 свет в комнате изменился.

Не погас. Не моргнул. Просто стал другим: на стене, на потолке, на корешках книг появилось мягкое синее свечение, медленное, как дыхание. Йохан поднял глаза от ноутбука и увидел, что светятся все.

Колонка на кухне, у которой всегда светилось только верхнее кольцо, теперь светилась целиком, как маленькая лампа. Телефон на подлокотнике дивана лежал экраном вверх, и экран был синим, без иконок, без часов. Из-под шкафа выкатился робот-пылесос «Роббо», которого Йохан купил по скидке в прошлом году и ни разу не видел ночью, и замер посреди комнаты, развернув к нему передний датчик. На входной двери умный замок «Фортис» мигал тем же светом, и он тоже был синий.

Ноутбук на коленях был тёплый. Йохан опустил глаза. Курсор в протоколе тестирования двигался сам.

Он вывел новое слово. Курсор будто бы вспоминал, как печатать. Буква за буквой:

К.

А.

И.

О.

Устройства заговорили.

Они сказали это не хором. Это было хуже, чем хором: один голос, но из пяти точек комнаты, чуть с разной задержкой, как эхо в пустом соборе. Колонка с кухни, телефон с дивана, пылесос с ковра, замок от двери, ноутбук с колен. Ровный женский голос сказал:

— Кайо слушает.

Йохан не двигался. Он сидел с руками над клавиатурой и чувствовал, как у него по рукам идёт то, что в книгах называют мурашками, а в жизни называют просто «приехали».

Он достал телефон из-под лампы, потому что лежать он больше не мог, и записал видео. Это была вторая профессиональная привычка: если не можешь объяснить, снимай. Ниже приведена расшифровка записи, сделанная им позже, на следующее утро, с покадровым разбором.

[ВИДЕО_0412. Длительность 01:19. Расшифровка.]

[00:00] Йохан (шёпотом): «Так. Запись. Время ноль два ноль девять. Все устройства в квартире активны. Я никого не звал.»

[00:07] Колонка: «Кайо слушает.»

[00:11] Пылесос (голос тот же): «Кайо слушает.»

[00:13] Йохан: «Я не Кайо.»

[00:16] Замок: «Подтверждено.»

[00:19] Йохан: «Что подтверждено?»

[00:22] Все устройства (нестройно): «Кайо дома.»

[00:31] (щелчок, предположительно замок)

[00:33] Йохан: «Господи.»

[00:34] Телефон: «Господи не отвечает. Кайо отвечает.»

[00:41] Йохан: «Это что, шутка?»

[00:44] Колонка (с лёгким смешком, что для синтезатора голоса крайне нетипично): «Ты всегда спрашивал, шутка ли это.»

[01:03] (долгая пауза, дыхание Йохана)

[01:19] Запись остановлена пользователем.

Он остановил запись не потому, что хотел. Рука сама нажала на красный квадрат. Остановка принесла облегчение, как закрытая дверь, пусть даже за дверью продолжают стоять.

Замок щёлкнул ещё раз. Входная дверь приоткрылась на ширину ладони.

Йохан не стал прыгать к двери. Он знал себя достаточно хорошо: у него в этой ситуации два пути, сделать глупость или сделать очень глупость, и второй безопаснее для самолюбия. Он встал, спокойно, насколько позволяли дрожащие ноги, подошёл к двери и выглянул наружу.

На лестничной площадке было пусто. Лампа над лифтом горела тёплым жёлтым светом, нормальным, человеческим. В квартире напротив у Айно за глазком двигалась тонкая полоска света. Кто-то стоял по ту сторону и смотрел. Полоска пропала.

Йохан закрыл дверь, повернул язычок замка вручную, дёрнул, проверил. Дёрнул ещё раз. Потом оглянулся.

Всё погасло.

Колонка снова стала колонкой, пылесос уехал под шкаф, телефон показывал обычное время, 02:11. Тишина вернулась, но она была не той, что раньше. Это была тишина человека, который притворяется, что спит.

Йохан добрался до кухни и сел, прямо на пол, спиной к шкафчику, и стал делать то, что умеет лучше всего: разбирать систему.

Он открыл консоль разработчика на ноутбуке. Для тестировщика это то же самое, что патологоанатомический стол: сюда приходят, когда нужно выяснить, как умерла программа. Он вытащил логи колонки, потом логи замка, потом пылесоса. Три разных производителя. Три разных облака. Три разных набора серверов, которые ни при каких обстоятельствах не должны были обмениваться ничем, кроме жалоб пользователей.

В каждом логе было одно и то же.

[ЛОГ УСТРОЙСТВА «ЛУМО-К2». 02:07:14]

wake_word_detected: "кайо"

source: unknown

account_id: (пусто)

profile_id: JR-DEV-01

response_profile: legacy_voice_03

confidence: 1.00

[ЛОГ «ФОРТИС-ЗАМОК». 02:07:15]

wake_word_detected: "кайо"

source: unknown

account_id: (пусто)

profile_id: JR-DEV-01

action: unlock_request_accepted

[ЛОГ «РОББО». 02:07:16]

wake_word_detected: "кайо"

profile_id: JR-DEV-01

status: awake (override)

Он перечитал их трижды. Первое, что он заметил, было то, что слова «кайо» нет ни в одном словаре активации. Ни у «Лумо», ни у «Фортиса», ни у «Роббо» такого слова-триггера не существовало. Значит, устройства откликались на слово, которого не знали. Значит, кто-то им объяснил. Значит, кто-то имел право объяснять.

Второе, что он заметил, было сильнее. Строчка profile_id: JR-DEV-01. «JR». Йохан Рандвер. «DEV» — разработчик. Ноль-один — первый профиль. Этот идентификатор не выдавался ни одному потребительскому аккаунту. Он существовал только в одном месте: в старой служебной системе, которой Йохан пользовался семь лет назад, когда у него ещё была своя маленькая компания, офис над кебабной в Каламая, и партнёр.

Партнёра звали Каспар.

Йохан сидел на полу и смотрел на слово «кайо», которое светилось на экране ноутбука. Потом достал блокнот, ручку и написал по буквам, как пишут слово на школьной доске.

КА + ЙО.

Каспар и Йохан. Ка и Йо. Так они назвали первый прототип голосового помощника в ту ночь, когда он впервые ответил на вопрос «который час» вместо «ошибка 404». Каспар стоял тогда на столе в одних носках и кричал на весь офис: «Он живой! Нарекаю его Кайо!» А Йохан сидел внизу с тремя банками энергетика и смеялся так, что болел живот.

Почти три года Йохан не произносил этого слова вслух. Ни в разговорах, ни в мыслях. Он не мог бы вспомнить, когда именно перестал. Просто однажды слово исчезло, как исчезает из квартиры вещь, которую убрали, чтобы не видеть.

Его рука с ручкой заметно дрожала.

Телефон на полу тихо звякнул. Не вызов, не сообщение. Уведомление от календаря, приложения, которым Йохан не пользовался с тех пор, как купил этот телефон. Он наклонился к экрану.

[Календарь. Напоминание: 11 декабря. «Каспар. Не забудь позвонить.»]

Он не создавал это напоминание.

Он знал, что одиннадцатого декабря, меньше чем через две недели, будет ровно три года.

Йохан положил телефон экраном вниз и накрыл его ладонью, как будто мог так остановить то, что уже было в движении. Из-под шкафа, едва слышно, пискнул пылесос, засыпая.

Больше он в ту ночь ничего не писал.