Тёмные пальто

Тибор Надь нашёл их сам.

Элиас видел, как он идёт по коридору седьмого вагона с двумя помощниками, не торопясь, спокойно, как человек, у которого нет причин торопиться. Двери между вагонами были заперты электрозамками, красные лампочки горели вдоль потолка, а Тибор шёл сквозь них, касаясь каждого замка короткой бронзовой палочкой. Замки вздыхали и отпускали засовы.

— Ключ-слово, — сказал Элиас негромко. — У Таможни они всегда с собой.

— Что это? — спросил Лукаш.

— Слово «открыто», когда-то расплавленное в бронзу. Одна палочка на целую службу.

Тибор остановился в трёх шагах от них. Взгляд его скользнул по Дане, по Лукашу с разбитой скулой, по свёртку в руках Элиаса и вернулся к Элиасу.

— Господин Бранд, — сказал он. — Мы давно хотели поговорить. Отдайте груз.

— Зачем?

— Потому что иначе вам придётся ответить за хранение груза без права доставки.

— Он не мой, — ответил Элиас. — И он не груз.

— Тем более отдайте.

Элиас посмотрел на Дану. Она молчала, скрестив руки, и ждала. Он видел в её лице то, чего не видел раньше: готовность к тому, что он скажет правду, и готовность не простить, если солжёт ещё раз.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда давайте поговорим честно. Дана, Лукаш, вы тоже слушайте. Я вам не всё сказал.

— Неужели, — сухо бросила Дана.

— Три дня назад ко мне пришёл человек из Гильдии литейщиков. Не мастер Ярослав, другой, молодой. Передал просьбу. Старшие знали, что в ночь на сегодняшнее число одна из них, ушедшая в отставку, отправит посылку. Её последнее слово. Они просили: поезжай той же ночью, проследи, чтобы доехало, и не читай.

— Вы работаете на Гильдию, — сказал Тибор.

— Я не работаю. Я просто согласился. Не из долга, а из стыда. Они единственные, кто никогда не говорил мне, что я неудачник. — Он перевёл дыхание. — Я не знал, чья это посылка. Мне не назвали имени. Сказали только, что адресат ждёт.

— И вы не рассказали Дане.

— Нет.

— Почему?

— Потому что боялся, что она отдаст свёрток вам, — ответил Элиас, глядя на Тибора. — Таможня уничтожает такие слитки. Я не имел права допустить, чтобы слово пропало.

Тибор молчал.

Дана шагнула вперёд.

— Теперь моя очередь, — сказала она. — Господин Надь, вам звонил человек с вежливым голосом. Он сказал, что груз в седьмом вагоне. Это был начальник поезда Шторх.

— Он?

— Да. Он украл девять слитков за двенадцать лет. Хранит их в почтовом вагоне. И сегодня подложил этот свёрток мне, чтобы Таможня занялась мной, а он тем временем вынес всё остальное. Он позвонил вам сам.

Тибор долго смотрел на неё. Корнел за его спиной переступил с ноги на ногу, Мате уставился в пол.

— У вас есть доказательства?

— Журнал. — Дана вытащила толстую тетрадь из-под мышки. — Девять записей его рукой. И он признался. Мне. Лично.

— Признание без свидетелей не стоит ничего.

— Тогда спросите у него сами.

Тибор достал из кармана латунный прибор и поднёс к свёртку в руках Элиаса. Стрелка забилась, тонко, звонко. Он поднёс к подделке: стрелка качнулась лениво. Потом повернулся к хвосту поезда. Стрелка вытянулась вперёд и задрожала, как пёс, учуявший след.

— Девять, — сказал он тихо. — Я слышу девять голосов. Там, в почтовом вагоне.

— Вот видите, — сказал Лукаш.

— Я вижу. — Тибор убрал прибор. — Я три года ищу того, кто крадёт слитки в этом коридоре. Все следы вели сюда. Но у меня не было ни одной зацепки. Кроме звонка. Слишком вежливого.

— Значит, вы нам верите?

— Я верю прибору. — Он посмотрел на Элиаса. — И не верю ни вам, ни Гильдии. Вы все что-то скрываете. Но у нас с вами сейчас один враг.

— Предлагаете сделку? — спросила Дана.

— Предлагаю договор. До Будапешта мы действуем вместе. Я не забираю ваш свёрток до рассвета. Вы помогаете мне взять Шторха вместе с его добычей. В Будапеште, на вокзале, я решу, что делать с грузом. Если слово окажется безопасным, оно дойдёт до адресата.

— А если нет? — спросил Элиас.

— Тогда я скажу вам об этом первым.

Элиас колебался. Он смотрел на свёрток. Тёплый, ровно гудящий, он лежал в его ладонях, как живой. «Не читай, — говорили старшие. — Просто довези».

— У вас есть план? — спросил он наконец.

— Есть. — Тибор вынул из кармана сложенную карту маршрута, ту, на которой был отмечен каждый перегон. — В пять сорок мы будем в Штурово. Это граница Словакии и Венгрии. Там пересадка локомотивов и стоянка семь минут. И там боковой путь, заброшенный, с погрузочной эстакадой. Ночью туда въезжают грузовики.

— Покупатели, — сказала Дана.

— Если я правильно понимаю, Шторх планирует передать слитки именно там. Девять слитков и, он надеялся, десятый.

— Он не получит десятый, — сказал Лукаш.

— Вот поэтому мы с вами и разговариваем. — Тибор взглянул на часы. — У нас сорок минут. Госпожа Ковач, вы знаете этот поезд лучше всех. Что вы предлагаете?

Дана задумалась. Элиас видел, как медленно меняется её лицо: от решимости к расчёту, от расчёта к какой-то дерзкой, почти весёлой хитрости.

— Он будет расцеплять почтовый вагон, — сказала она. — На боковом пути. Это единственный способ вывезти девять ящиков, не вынося их через пассажирские двери. Он сделает это под предлогом технической неисправности, как делал много раз. Отцепит вагон, оставит его, а ночью вернётся с грузовиком.

— Значит, он поедет вместе с вагоном?

— Да. Он всегда сопровождает почтовый вагон при отцепке. Он начальник поезда. Никому не покажется странным.

— Тогда нужно быть внутри, — сказал Тибор. — До отцепки.

— Не только внутри. Нужно, чтобы он был уверен, что в вагоне настоящий свёрток. — Дана посмотрела на подделку. — Вот это положим туда. Покупатели проверят прибором. Они поймут, что обмануты. И Шторх окажется между нами и ими.

— Хорошо придумано, — сказал Тибор. — Но опасно. Они вооружены.

— Они вооружены ножами и приборами, — ответила Дана. — А у нас Таможня.

— Я пойду внутрь, — сказал Лукаш. — Через люк под полом.

— Я с вами, — сказала Дана.

— А я, — добавил Элиас, — останусь со свёртком. Он должен быть у того, кто знает, как с ним обращаться.

— Вы не умеете, — напомнила Дана.

— Зато я не уроню.

Тибор усмехнулся уголком рта.

— Удивительно, — сказал он. — Через час мы будем арестовывать начальника поезда, а я вижу перед собой команду из проводницы, курьера и неудавшегося литейщика. И, знаете, это лучшая команда, с какой мне доводилось работать.

— Это комплимент? — спросил Лукаш.

— Нет. Констатация.

Они разошлись. Лукаш и Корнел пошли к люку вагона. Дана достала подделку, завернула в мешок и передала Мате. Тибор остановился у окна, глядя на чёрную полосу горизонта. Элиас остался в коридоре, держа свёрток обеими руками, и вдруг почувствовал странное: гул в ладонях стал выше и звонче.

Он поднял глаза. По коридору шла Агнеш Варга с термосом в руках. Она шла медленно, будто и не слышала, что в поезде что-то происходит, и спицы, торчавшие из кармана её шали, тихо постукивали в такт шагам. Она поравнялась с Элиасом, кивнула и пошла дальше.

Гул в свёртке дрогнул, потянулся ей вслед, затем стих.

Элиас смотрел ей в спину. Он хотел что-то сказать. Но поезд качнуло, и мысль, мелькнувшая в голове, ускользнула, как рыба.

— Господин Бранд, — окликнул его Тибор. — Идёмте. До Штурово тридцать минут.