Голоса за дверью

Секрет продержался четыре дня — Эш позже подумает, что для секрета такой величины это было почти достойным сроком.

Она не узнала, кто именно проговорился первым: паж, случайно услышавший часть разговора в коридоре, служанка, заметившая, как мастер Аллин трижды за один день покидал свои покои с одной и той же книгой под мышкой, или кто-то из самого совета, для кого молчание оказалось не такой уж добродетелью, если из него можно было извлечь выгоду. Важно было другое: к пятому дню лорд Кассий Верн знал достаточно, чтобы начать действовать так, будто знал всё целиком.

Он не пришёл к Эш напрямую. Это было бы слишком просто, а Верн, как она уже успела понять, не любил простых путей там, где сложные приносили больше пользы. Вместо этого он начал появляться там, где раньше не появлялся никогда, — в коридорах рядом с кухней, в обеденном зале для слуг во время смены караула, всегда с достаточным поводом, чтобы его присутствие выглядело случайным, и всегда достаточно близко, чтобы Эш понимала: случайности здесь нет никакой.

К королю её вызвали на шестой день, и приглашение — если это можно было так назвать — пришло не через Гарета, а напрямую от королевской стражи, что само по себе было достаточно необычно, чтобы Марта, узнав об этом, побледнела сильнее, чем в ночь, когда погасло пламя.

Король Осмунд оказался не таким, каким она его представляла. Не молодым завоевателем из детских сказок и не дряхлым стариком, каким его порой изображали недовольные подданные, — просто уставшим мужчиной средних лет, чьё лицо носило следы забот, накопленных задолго до этой конкретной недели. Он принял её не в тронном зале, а в маленьком кабинете, где присутствовали только он сам, мастер Аллин и один из королевских стражей, чьё имя ей ещё предстояло узнать.

— Мне сказали, ты не искала этого, — произнёс король без предисловий, разглядывая её с той же смесью осторожности и любопытства, с какой на неё смотрел весь двор с первого дня. — Ни родословной, ни внимания совета, ни, полагаю, тревог, которые я собираюсь на тебя возложить.

— Не искала, ваше величество, — тихо ответила Эш, не зная, чего от неё ожидают: поклона, извинений или простой честности.

— Хорошо, — коротко сказал король, будто это был правильный ответ, и, судя по тому, как чуть расслабились его плечи, возможно, так оно и было. — Потому что то, что я собираюсь предложить, я предпочёл бы предложить человеку, у которого достаточно ясная голова, чтобы не путать возложенную обязанность с личными амбициями.

Он кивнул стражу, стоявшему у двери, и тот шагнул вперёд — высокий мужчина не намного старше самой Эш, в форме личной гвардии, с лицом, которое, как она позже поймёт, крайне редко выдавало какие-либо эмоции без его на то воли.

— Сир Роан, — представил его король. — С этого дня он будет находиться при тебе, куда бы ты ни направлялась в пределах замка, а при необходимости — и за его пределами. Не как страж над пленницей, — добавил он, заметив, как напряглась Эш при этих словах, — а как защита для человека, чьё существование, боюсь, уже стало известно слишком многим, чтобы гарантировать твою безопасность одними только надеждами на добрую волю двора.

Эш посмотрела на сира Роана, и тот ответил ей взглядом настолько ровным и лишённым какого-либо выражения, что она не смогла бы сказать, доволен он этим назначением или считает его пустой тратой своих способностей.

— Милорд Верн уже начал разговоры о том, что происхождение, подобное твоему, требует… соответствующего надзора, — продолжил король, тщательно подбирая слова, что само по себе говорило Эш больше, чем содержание сказанного. — Я не разделяю его формулировок. Но было бы наивно с моей стороны полагать, что он единственный при этом дворе, кто уже начал считать, каким образом твоё существование можно обратить в собственную пользу.

— Что вы хотите от меня, ваше величество? — спросила Эш, потому что за всей этой обходительной речью она чувствовала приближение чего-то куда более конкретного, чем простое покровительство.

Король Осмунд посмотрел на мастера Аллина, и тот, приняв это как знак, наконец заговорил сам.

— Есть ещё одна причина, по которой король вызвал тебя сегодня, — сказал хронист, — и она не связана напрямую с лордом Верном.

Он взглянул на короля, будто спрашивая разрешения продолжить, и, получив едва заметный кивок, произнёс слова, которых Эш не ожидала услышать в этой комнате:

— Час назад пришло донесение с северной заставы у подножия гор. То, что спало под ними четыреста лет, начало просыпаться.