Глава 4. Одолженная подлодка

Патрульный катер держался на почтительном расстоянии три дня подряд, не приближаясь и не удаляясь, будто был не судном, а частью пейзажа — серой точкой на линии горизонта, к которой команда «Кестрела» успела привыкнуть настолько, что временами забывала о ней на целые часы. Это была опасная привычка, и Эва знала об этом, но усталость делает своё дело быстрее, чем любые благие намерения.

К концу третьего дня стало ясно то, что Мортен подозревал ещё в первую ночь после взрыва: ручная переноска золота через узкий проход в разрушенном трюме была физически возможна, но катастрофически медленной. За три дня непрерывной, изматывающей работы шестерых ныряльщиков команда подняла на поверхность едва ли одну сороковую часть того, что лежало внизу. При такой скорости на весь груз ушло бы больше двух месяцев — время, которого не было ни у бюджета Саскии, ни у терпения Хейла.

— Нам нужен транспорт большего объёма, — сказал Оуэн на вечернем совещании, вытирая руки тряпкой, пропитанной машинным маслом. — Не корзины, которые мы поднимаем вручную. Что-то, что может взять сразу тонну груза и пройти узость трюма без риска зацепить обвал.

— Малая подлодка, — сказал Мортен. — С грузовым отсеком. Такие используют на глубоководных нефтяных платформах для транспортировки оборудования.

— И где, по-твоему, мы возьмём малую подлодку посреди океана? — спросила Лейла. — Закажем по каталогу?

Рафаэль, до этого молчавший, побарабанил пальцами по столу и наконец сказал то, что, судя по выражению его лица, обдумывал уже некоторое время.

— Есть один человек. Старый партнёр, ещё с тех времён, когда я работал не совсем легальные грузоперевозки у берегов Вальмары. У него есть списанный с исследовательского судна аппарат класса «Наутилус-4» — грузовой, рассчитан на полторы тонны за спуск, стоит без дела в частном доке уже год, потому что владелец судна, на котором он был установлен, обанкротился раньше, чем успел его продать.

— И он одолжит его нам? — спросила Эва.

— Он одолжит его мне, — уточнил Рафаэль, — потому что я всё ещё должен ему пятнадцать тысяч за груз, который однажды потерял в шторм не по своей вине, и он давно грозится взыскать этот долг способом, который мне не понравится. Предложение забрать его старую подлодку на неопределённый срок в счёт долга — это, вероятно, единственная сделка, на которую он согласится без лишних вопросов.

— «На неопределённый срок» звучит подозрительно похоже на «без спроса», — заметила Саския.

— Формально это заём, — сказал Рафаэль с той интонацией, с какой юристы произносят слова, зная, что они не выдержат проверки в суде. — Я позвоню ему и объясню ситуацию постфактум. Он поймёт.

— А если не поймёт?

— Тогда будем должны ему подлодку в дополнение к пятнадцати тысячам, — пожал плечами Рафаэль. — Но пока это меньшая из наших проблем.

Забрать «Наутилус-4» оказалось делом одной ночи: небольшой доковый посёлок на побережье Вальмары, где никто не задавал лишних вопросов человеку, назвавшемуся именем, знакомым портовым сторожам ещё по старым временам, и достаточно наличных, чтобы сторож вспомнил о срочном деле в другом конце посёлка ровно на два часа. Оуэн вёл буксировку сам, не доверяя эту часть операции никому, и к рассвету потрёпанный жёлтый аппарат с облупившейся краской на корпусе уже покачивался на волнах рядом с «Кестрелом», больше похожий на музейный экспонат, чем на инструмент, способный решить их проблему со скоростью подъёма груза.

— Он хотя бы работает? — спросила Лейла, обходя аппарат по палубе с явным скептицизмом.

— Работал год назад, — сказал Оуэн, уже откручивая панель доступа к двигательному отсеку. — Дайте мне утро.

Ему хватило четырёх часов, бутылки машинного масла и словаря такой ненормативной лексики, что Мортен в какой-то момент тихо предложил заткнуть уши Саскии, которая на это лишь фыркнула и продолжила работать над собственными расчётами. К полудню жёлтый аппарат, переименованный Оуэном в шутку в «Одолженный навсегда», выдал первый ровный гул двигателей, и команда восприняла это с почти религиозным облегчением.

Первое погружение с «Наутилусом-4» прошло безупречно. Аппарат легко прошёл через расширенный Лейлой проход, набрал полный грузовой отсек слитков и монет и поднялся на поверхность за время, которое раньше требовалось на один рейс двух ныряльщиков с корзиной, рассчитанной на долю этого объёма. Когда грузовой отсек открылся на палубе и золото хлынуло на брезент, расстеленный заранее, на «Кестреле» воцарилась тишина, а затем — смех, настоящий, освобождённый, впервые за всю экспедицию не омрачённый расчётами сроков и рисков.

— Вот это, — сказала Лейла, зачерпывая пригоршню монет и позволяя им течь между пальцами обратно на брезент, — уже похоже на настоящую охоту за сокровищами.

Даже Саския на мгновение позволила себе улыбку, глядя на растущую груду металла, — первую искреннюю улыбку, которую Эва видела на её лице за всю экспедицию.

Радость продержалась ровно столько, сколько потребовалось Мортену, чтобы спуститься в штабную рубку проверить радар после вахты, — и подняться обратно на палубу с лицом человека, которому только что испортили лучший день за месяц.

— У нас гость, — сказал он. — Не катер «Меридиан Сальвидж». Военный корабль под флагом Вальмары, идёт прямым курсом на наши координаты. И, судя по скорости, они не патрулируют случайно — они знают, где мы находимся, с точностью до сотни метров.

Смех на палубе стих так же резко, как начался.

— Откуда военным знать наши координаты? — спросила Эва, хотя часть её уже подозревала ответ, который никому не хотелось произносить вслух.

— Может быть, засекли по сигналу «Наутилуса», — предположил Оуэн. — Такие аппараты не рассчитаны быть незаметными для военного сонара.

— А может быть, — тихо сказал Рафаэль, глядя на горизонт, где уже можно было различить силуэт приближающегося корабля, — кто-то просто сказал им, где искать.

Он не смотрел ни на кого конкретно, произнося это, но пауза, повисшая после его слов, легла на палубу тяжелее, чем весь груз золота, только что поднятый со дна, и впервые с начала экспедиции Эва почувствовала, что опасность исходит не только с моря, но и, возможно, с их собственной палубы.

Времени на подозрения не было. Военный корабль приближался, и первым делом требовалось решить куда более срочный вопрос: что делать с золотом, уже лежащим открыто на палубе, и с «Наутилусом-4», который при ближайшем рассмотрении не мог сойти ни за какое стандартное археологическое оборудование.

— В трюм, всё в трюм, — скомандовал Рафаэль, и команда бросилась перетаскивать брезент с золотом вниз, в тесный грузовой отсек, спроектированный ещё во времена, когда «Кестрел» был обычным траулером и возил рыбу, а не сокровища. Слитки и монеты ссыпались в потайные ниши под палубным настилом с торопливостью, которая казалась почти комичной — люди, только что смеявшиеся над своим богатством, теперь на четвереньках распихивали его по щелям, будто пряча улики.

Лейла тем временем набрасывала на «Наутилус-4» рыбацкую сеть, перемешанную со старыми буями и обрывками троса, — маскировка грубая, но при беглом взгляде издалека способная сойти за неисправное вспомогательное оборудование, давно списанное и оставленное на палубе за ненадобностью.

— Это не выдержит серьёзного досмотра, — предупредила она, затягивая последний узел.

— Нам не нужно, чтобы это выдержало серьёзный досмотр, — ответил Рафаэль. — Нам нужно, чтобы это не вызвало вопросов у человека, который торопится и ищет повод уйти, а не повод остаться.

Пока остальные суетились с маскировкой, Оуэн выхватил из кармана моток изоленты и в последнюю секунду перед тем, как военный корабль подошёл на дистанцию визуального контакта, заклеил ею бортовой номер «Наутилуса», торчавший из-под сети чуть заметнее, чем следовало. Номер этот значился в реестре списанного оборудования компании, обанкротившейся два года назад, — деталь, которая при внимательной проверке могла вызвать куда больше вопросов, чем всё остальное золото вместе взятое.

— Готово, — сказал он, отступая назад и оглядывая палубу придирчивым взглядом человека, привыкшего, что от мелочей зависит куда больше, чем кажется на первый взгляд. — Теперь просто ведём себя так, будто нам скучно.

Скучающий вид дался команде на удивление легко — усталость последних дней сама по себе была неплохой маскировкой, и когда офицер вальмарского флота наконец поднялся на борт, он увидел именно то, что должен был увидеть: измотанную научную экспедицию, слишком уставшую и слишком поглощённую бумажной волокитой, чтобы прятать что-либо интереснее просроченных документов.