Глава 16. Свидетели с трёх сторон

К тому моменту, когда «Кестрел» наконец вышел из нейтрального коридора в относительно спокойные воды у границы территории Эсперанса-Норте, преследование Хейла прекратилось не столько благодаря скорости самого судна, сколько благодаря решению, которое Лейла приняла ещё в разгар ночного обыска на седьмой день экспедиции, — решению спрятать судовой журнал не просто в надёжном месте, а в месте, откуда его можно было быстро извлечь в момент, когда потребуется не прятать улики, а, наоборот, предъявить их.

— Пора, — сказала она, доставая из подкладки спасательного жилета промасленный, но целый и невредимый журнал, страницы которого хранили не только записи находок, но и подробную хронологию каждого визита Хейла, каждой угрозы, каждого нарушения, которое команда фиксировала с методичностью людей, готовившихся к возможности, что однажды это придётся кому-то доказывать.

Одновременно с журналом Оуэн извлёк из памяти навигационной системы «Наутилуса-4» записи последнего ночного эпизода — видео с внешних камер аппарата, случайно захватившее момент, когда лодка Хейла с вооружёнными людьми предприняла попытку абордажа в нейтральных водах, зафиксированное с достаточной чёткостью, чтобы не оставить сомнений в том, кто именно являлся агрессором в этом инциденте.

— У нас есть два независимых военных свидетеля произошедшего в коридоре, — сказала Эва, обдумывая следующий шаг с той же стратегической ясностью, с какой недавно планировала операцию по дезинформации. — И у нас есть документальное подтверждение недель преследования и как минимум двух незаконных попыток обыска. Вопрос в том, кому и как это передать, чтобы оно принесло максимальную пользу, а не просто легло в чей-то архив.

Рафаэль, знавший регион и его политическую механику куда лучше остальных, предложил решение, которое на первый взгляд казалось рискованным до безрассудства: вместо того чтобы передать доказательства одному из трёх правительств, рассчитывая на его добрую волю и продолжая тем самым усугублять территориальный спор вокруг находки, команда решила разослать копии журнала и видеозаписи одновременно во все три государства архипелага — Вальмаре, Тарифу и Эсперанса-Норте, — сопроводив каждую копию кратким, юридически выверенным письмом, составленным Саскией с той же скрупулёзностью, с какой она когда-то составляла для Хейла ложные координаты.

— Если каждое правительство получит одни и те же доказательства одновременно, — объяснила она логику плана, — ни одно из них не сможет тихо замять дело в интересах местного покровителя Хейла, если таковой у него имеется, потому что для этого пришлось бы объяснять двум другим правительствам, почему именно оно решило скрыть международный инцидент, ставший достоянием всех сразу.

Реакция последовала быстрее, чем кто-либо из команды осмеливался надеяться. В течение суток пресс-служба Министерства обороны Вальмары выпустила официальное заявление, подтверждающее инцидент в нейтральных водах и объявляющее о начале расследования в отношении частной охранной компании, действовавшей от имени «Меридиан Сальвидж». Королевство Тариф, чей военный корабль оказался среди непосредственных свидетелей нападения, пошло ещё дальше, немедленно отозвав все действующие лицензии компании на осуществление какой-либо деятельности в своих территориальных водах.

Сама «Меридиан Сальвидж», головной холдинг которой, судя по всему, куда больше беспокоился о репутационных потерях, чем о судьбе собственного главы службы безопасности, выпустила заявление, дистанцировавшееся от действий Хейла настолько демонстративно, насколько это было возможно без прямого признания вины всей организации, — назвав произошедшее «превышением полномочий отдельным сотрудником» и объявив о его немедленном отстранении.

Формулировка эта продержалась ровно до того момента, пока следствие, начатое сразу тремя правительствами параллельно, не установило, что действия Хейла последних недель — от первоначальной угрозы силой до попытки вооружённого абордажа в нейтральных водах — полностью соответствовали письменным распоряжениям, полученным им от руководства компании ещё до отправки к месту работ экспедиции Эвы. «Отдельный сотрудник» оказался не более чем удобным козлом отпущения, чья вина, при ближайшем рассмотрении, оказалась неотделима от вины всей структуры, приказавшей ему действовать именно так.

Ареста Хейла команда ожидала последнюю неделю, наблюдая за развитием событий через новостные сводки и осторожные, но участившиеся звонки Саскии её собственным юридическим контактам в регионе, — и когда он наконец состоялся, произошёл он с той же формальной, почти скучной деловитостью, с какой сам Хейл когда-то поднялся на борт «Кестрела» для своего первого визита.

Обвинения, предъявленные ему совместно вальмарской и тарифской прокуратурой, включали пиратство, незаконное вооружённое нападение на гражданское судно в нейтральных водах и, что оказалось особенно неприятным сюрпризом для его прежних нанимателей, организацию незаконной слежки с использованием контрабандного оборудования, ввезённого в регион в обход таможенных деклараций, — обвинение, всплывшее благодаря детальному техническому анализу двух устройств, извлечённых Оуэном из оборудования команды в течение экспедиции.

— Зло наказано, — сказала Лейла с мрачным удовлетворением, читая официальное сообщение о задержании Хейла на экране планшета Саскии. — Не то чтобы это вернуло мне те дни под завалом, но хотя бы приятно знать, что он не выйдет из этой истории с чистой репутацией и новым контрактом.

— Он выйдет из неё с куда меньшим, — заметила Саския, впервые за много дней позволив себе то, что можно было принять за настоящую, не наигранную улыбку. — Учитывая, сколько у меня накопилось документов о его прямых распоряжениях от руководства компании, полагаю, что и его нанимателям придётся объясняться перед куда более строгой аудиторией, чем три прибрежных правительства.

Официальное слушание по делу Хейла, состоявшееся спустя ещё десять дней в объединённой юрисдикционной комиссии, куда были приглашены представители всех трёх государств архипелага, стало для команды «Кестрела» последним формальным испытанием — Эве и Рафаэлю пришлось лично явиться для дачи показаний, подробно восстанавливая хронологию событий перед комиссией, состав которой, по иронии судьбы, отражал ровно ту же тройную, годами не решавшуюся территориальную путаницу, что некогда осложняла саму экспедицию.

— Обвиняемый систематически злоупотреблял неопределённостью юрисдикции в данном регионе, — зачитал председательствующий чиновник итоговое заключение комиссии, — используя отсутствие единого правового пространства как инструмент давления на гражданских лиц, полагая, вероятно, что ни одно из трёх правительств не станет утруждать себя преследованием нарушителя в водах, которые оно не готово однозначно признать собственными. Настоящим постановлением комиссия признаёт подобную практику недопустимой вне зависимости от статуса конкретной морской зоны.

Формулировка эта, вышедшая далеко за рамки одного лишь дела Хейла, легла в основу куда более широкого прецедента, на который впоследствии не раз ссылались юристы региона, разбирая иные споры о спорных водах архипелага, — прецедента, обязанного своим появлением, как ни странно, не усилиям профессиональных дипломатов, а упрямству шести человек, отказавшихся молчать о собственном опыте столкновения с частной силой, действовавшей вне досягаемости закона.