Глава 15. Меж трёх флагов

Погоня, развернувшаяся в следующие сорок минут, напоминала не столько морское сражение, сколько хаотичный, почти абсурдный танец четырёх сторон, ни одна из которых до конца не понимала истинных намерений остальных трёх.

«Intrépido» под флагом Вальмары приближался с юга, явно намереваясь остановить «Кестрел» для повторного досмотра, но был вынужден сбавить скорость, когда его курс пересёкся с траекторией тарифского военного судна, чей капитан, судя по резкому манёвру уклонения, оказался столь же удивлён и раздосадован неожиданным присутствием конкурирующей державы в этих водах, как и вальмарские моряки.

— Они мешают друг другу, — заметил Мортен, наблюдая за радаром с растущим, хотя и осторожным облегчением. — Ни один военный корабль не хочет спровоцировать международный инцидент, столкнувшись с другим военным кораблём на скорости в оспариваемых водах. Это даёт нам драгоценные минуты.

Хейл, однако, не разделял подобной осторожности. Его основной корабль, куда быстроходнее и манёвреннее военных судов трёх государств, прорвался сквозь образовавшуюся путаницу с решимостью человека, для которого международные последствия значили меньше, чем упущенная добыча, и начал стремительно сокращать дистанцию до «Кестрела», игнорируя протестующие радиосигналы обоих военных судов, требовавших от всех участников погони немедленно остановиться и предоставить объяснения.

— Он идёт напролом, — доложил Оуэн, следивший за приближающимся силуэтом через кормовой иллюминатор. — Не думаю, что его останавливают чужие флаги.

— Значит, будем надеяться, что коридор нейтральных вод остановит его там, где не останавливают флаги, — сказала Эва, вглядываясь в приближающуюся узкую полосу воды впереди, обозначенную на карте Мортена пунктирной линией без чёткой юрисдикции.

Расчёт Рафаэля строился на тонкости международного морского права: ни одна из трёх стран не могла официально претендовать на нейтральный коридор, а значит, военные корабли Вальмары и Тарифа, следуя строгим правилам взаимодействия в спорных водах, обязаны были замедлиться на его границе, дожидаясь дипломатического разрешения на вход, — правило, соблюдение которого капитаны обоих судов, судя по их видимому колебанию на радаре, всё ещё принимали всерьёз, несмотря на всю абсурдность момента.

Хейл, впрочем, не подчинялся ничьим правилам, кроме собственных, и когда «Кестрел» вошёл в нейтральный коридор, оставив позади нерешительно застывшие на границе военные суда, его корабль последовал за ними без малейшего колебания, стремительно сокращая дистанцию до опасно близкой отметки.

— Он собирается протаранить нас или взять на абордаж, — крикнула Лейла, наблюдая за маневрами преследующего судна. — Ни то, ни другое не выглядит как то, на что имеет право частная охранная компания в водах, которые официально никому не принадлежат.

— Именно поэтому он и делает это здесь, — мрачно отозвался Рафаэль. — Он думает, что раз воды нейтральные, здесь некому будет его остановить или впоследствии призвать к ответу.

Он ошибался, хотя понять это предстояло не сразу. Корабль Хейла, приблизившись на опасную дистанцию, выпустил абордажный трос, зацепившийся за кормовые леера «Кестрела» с металлическим скрежетом, который разнёсся над водой громче любого выстрела, и в следующую секунду с его палубы на воду спустилась моторная лодка с вооружёнными людьми, направившаяся прямиком к застрявшему в узком коридоре судну команды.

— Обрубай трос! — крикнула Эва, и Лейла, вооружившись найденным тут же на палубе тесаком, бросилась к точке крепления, разрубая толстый канат с яростью человека, для которого этот трос символизировал не просто физическую угрозу, но всё то давление, с которым команда сталкивалась начиная с самого первого визита Хейла на борт их судна.

Трос лопнул, отбросив свободный конец через палубу с такой силой, что едва не задел Мортена, пригнувшегося в последний момент, но моторная лодка с вооружёнными людьми Хейла уже была слишком близко, чтобы разрыв абордажного каната остановил её приближение полностью.

Именно в этот момент — как позже описывали событие оба военных капитана в своих официальных рапортах, поданных независимо друг от друга и на удивление совпавших в деталях, — оба судна, вальмарское и тарифское, одновременно приняли решение, что демонстративное игнорирование международного морского права частным судном, атакующим гражданское плавсредство в нейтральных водах на виду у военных наблюдателей двух суверенных государств, представляет собой нарушение куда более серьёзное и однозначное, чем любой спор о юрисдикции над затонувшим галеоном.

«Intrépido» первым нарушил свою нерешительную остановку на границе коридора, устремившись вперёд наперерез моторной лодке Хейла с недвусмысленным сигналом остановиться под угрозой применения силы. Тарифское судно последовало почти синхронно, отрезая кораблю Хейла путь к отступлению с противоположной стороны коридора.

Хейл, оказавшийся зажатым между двумя военными судами двух государств, ещё минуту назад враждовавшими за право первым его остановить, а теперь неожиданно объединившимися в осуждении его собственных действий, замер в нерешительности, которая, вероятно, впервые за всю операцию заставила его усомниться в собственной неуязвимости.

— Кажется, — тихо произнёс Мортен, наблюдая за разворачивающейся сценой с почти недоверчивым облегчением, — мы только что превратили трёх врагов в двух против одного, и этот один — не мы.

«Кестрел» тем временем продолжал двигаться сквозь нейтральный коридор на пределе скорости, не дожидаясь исхода противостояния позади, — Рафаэль справедливо рассудил, что затишье, вызванное вмешательством военных судов, вряд ли продлится дольше нескольких минут, и что единственный разумный способ воспользоваться этим временем — увеличить дистанцию настолько, чтобы даже освободившийся от преследователей Хейл не смог её наверстать.

— Он вырывается, — доложил Оуэн, наблюдая через кормовой иллюминатор, как лодка Хейла, несмотря на предупредительные сигналы обоих военных судов, делает резкий рывок в сторону, огибая замершие корабли по широкой дуге. — Военные его не остановили, только задержали.

— Задержки нам достаточно, — отозвался Рафаэль, не отрывая взгляда от компаса. — Ещё пять миль до внешней границы коридора, где нас уже будут ждать воды Эсперанса-Норте — единственного из трёх правительств, которое пока не успело послать против нас ни единого корабля.

Лейла, всё ещё морщившаяся от боли в потревоженной завалом ноге, но упрямо оставшаяся у поста аварийных систем, сбросила часть балласта, о которой Мортен просил ещё в начале погони, — манёвр, выигравший «Кестрелу» дополнительный узел скорости ценой части резервного запаса топлива, который теперь, впрочем, значил куда меньше, чем несколько лишних минут форы перед погоней.

Никто на палубе не произносил вслух очевидного — что исход этой ночи всё ещё не был решён окончательно, что Хейл, вырвавшийся из-под опеки двух растерянных военных судов, всё ещё оставался достаточно быстрым и достаточно упрямым противником, чтобы наверстать упущенное расстояние прежде, чем «Кестрел» достигнет относительно безопасных вод третьего, ещё не вмешавшегося государства. Но каждый в глубине души уже чувствовал разницу между отчаянием первых минут погони и осторожной, ещё не до конца оформившейся надеждой, поселившейся на палубе вместе с первыми по-настоящему яркими лучами рассвета.