Глава 14. Обман раскрыт

— Кто разворачивается? — спросила Эва, хотя внутренне уже знала ответ прежде, чем Мортен успел его произнести.

— Оба корабля Хейла, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Основной и патрульный катер. Оба меняют курс с северной оконечности рифа прямо на нас. Не постепенно, не с колебаниями разведки — прямым, уверенным курсом, будто у них внезапно появилась точная информация о том, где мы на самом деле находимся.

Саския, стоявшая рядом, побледнела заметнее остальных.

— Это невозможно, — сказала она. — Я проверяла переписку час назад. Никаких признаков подозрения, никаких прямых вопросов о нашем реальном местоположении.

— Значит, дело не в переписке, — сказал Оуэн мрачно. — Значит, у него есть другой источник.

Ответ пришёл спустя минуту, когда Мортен, переключив радар в режим более детального анализа сигналов, обнаружил то, что должен был заметить ещё несколько дней назад: помимо основного маячка слежения, извлечённого из «Наутилуса» и с тех пор надёжно обезвреженного, где-то на борту «Кестрела» или на самом подлодочном аппарате оставался второй, куда менее заметный источник сигнала — не полноценный маячок, а простое устройство пассивного слежения, вмонтированное в один из контейнеров с поднятым золотом ещё в момент погрузки на «Наутилус» в самую первую неделю операции, когда оборудование только готовилось Саскией к работе.

— Второе устройство, — сказала она, осматривая находку с ужасом человека, понимающего, что её собственная неосторожность несколькими неделями ранее могла разрушить всё, чего команда добилась ценой откровенного признания и с трудом восстановленного доверия. — Я не знала о нём. Клянусь, я не знала.

— Это уже не имеет значения, знала ты или нет, — сказал Рафаэль резко, не давая себе времени на выяснение степени её вины в этот критический момент. — Важно то, что у нас есть примерно двадцать минут до того, как оба корабля Хейла окажутся в пределах прямой видимости, и мы должны решить, что делать с этим временем, а не тратить его на выяснение отношений.

Ситуация усложнилась ещё до того, как команда успела выработать хоть какой-то план действий: почти одновременно с обнаружением второго устройства Мортен засёк на радаре ещё два сигнала, приближающихся с противоположных направлений — быстроходный военный катер под флагом Вальмары, тот самый «Intrépido», уже знакомый команде по первому досмотру, и второе судно, незнакомое, но безошибочно военное по силуэту, двигавшееся под флагом Королевства Тариф.

— Они тоже идут сюда, — сказал Мортен, и в его голосе впервые за всю экспедицию прозвучала настоящая паника. — Оба одновременно. Возможно, засекли активность двух кораблей «Меридиан Сальвидж», меняющих курс синхронно, и решили, что происходит нечто, требующее немедленного военного присутствия.

Эва обвела взглядом радар, где четыре отдельных сигнала — два корабля Хейла и два военных судна разных, враждующих между собой государств — неумолимо сходились к одной точке океана, в центре которой находились «Кестрел» и «Наутилус-4» с восемьюдесятью процентами похищенного из спорных вод состояния на борту.

— Четыре стороны, одна точка, — сказала она вслух, будто произнесение этого факта помогало осмыслить масштаб надвигающейся катастрофы. — И ни одна из них не собирается делиться с остальными тем, что найдёт здесь первой.

Рафаэль, изучавший карту течений и глубин с той же лихорадочной сосредоточенностью, с какой действовал в первые минуты кризиса с Лейлой под завалом, наконец поднял взгляд с выражением человека, увидевшего не выход, но, по крайней мере, направление, в котором стоило искать.

— Единственный путь, где ни у кого из четырёх нет преимущества, — сказал он, — это узкий коридор нейтральных вод между рифовой грядой и территориальной границей Эсперанса-Норте. Ни одно из трёх правительств не признаёт эти воды своими бесспорно, что означает — ни одно военное судно не имеет однозначного права преследовать нас там без риска международного скандала. Хейл, впрочем, такими сомнениями может и не озаботиться.

— Это наш единственный шанс? — спросила Эва.

— Это наш единственный шанс, — подтвердил Рафаэль. — Узкий, рискованный, и если мы не успеем войти в этот коридор раньше, чем нас окружат с четырёх направлений, у нас не будет второй попытки.

Приказы разлетелись по судну быстрее, чем кто-либо успел осмыслить их до конца: Оуэн бросился закреплять «Наутилус-4» для экстренной буксировки, Лейла, всё ещё не оправившаяся от пережитого под завалом, но не позволившая себе и секунды слабости, заняла позицию у аварийных систем, готовая в любой момент сбросить балласт для увеличения скорости, а Мортен пересчитывал курс к нейтральному коридору с точностью, которая в обычных обстоятельствах заняла бы у него добрых полчаса кропотливой работы, но сейчас должна была уложиться в считанные минуты.

«Кестрел» рванулся вперёд на максимальной для потрёпанного, немолодого судна скорости, и когда двигатели взревели на пределе своих возможностей, а первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь редеющую облачность, команда увидела впереди узкую полосу воды между рифовой грядой и линией, которую ни одна карта в мире не могла однозначно определить как принадлежащую кому-либо из четырёх преследующих их сил, — единственный путь к спасению, лежащий ровно там, где закон переставал существовать вовсе.

Саския, до этого момента молчавшая, вцепившись в поручень рубки побелевшими пальцами, вдруг подала голос — не с извинениями, которых от неё, возможно, ожидали в такой момент, а с практическим предложением, порождённым той же расчётливостью, что некогда сделала её незаменимым финансистом экспедиции.

— У меня всё ещё открыт канал связи с Хейлом, — сказала она. — Что, если я передам ему ложную информацию прямо сейчас — что военные корабли получили наводку на его собственные незаконные действия, а не на нас? Это не остановит его полностью, но может посеять секунду сомнения, которая нам пригодится.

Рафаэль коротко взглянул на неё, затем на приближающиеся на радаре сигналы, и кивнул.

— Делай. Терять нам всё равно нечего.

Саския составила сообщение за считанные секунды, зачитывая его вслух прежде, чем отправить, — привычка, которую команда ввела ещё в двенадцатой главе их общей истории и от которой не отступала даже в минуту крайней спешки. «Оба военных судна уже здесь, — писала она. — Они интересуются не археологической экспедицией, а тем, почему частная охранная компания преследует гражданское судно в водах, которые не признаёт своими. Отступите сейчас, и это останется недоразумением. Продолжите — и это станет международным инцидентом с вашим именем в заголовке».

Ответ не заставил себя ждать, но пришёл он не в виде обычного текстового сообщения, а в виде короткого голосового вызова — впервые за все недели переписки Хейл решил говорить напрямую, и когда его голос раздался в динамике, лишённый прежней отточенной вежливости, стало ясно, что расчёт Саскии, пусть и не остановил его полностью, определённо задел за живое.

— Умно, — сказал он, и в этом единственном слове звучала не столько злость, сколько холодное, профессиональное узнавание тактики, которую он сам применил бы на её месте. — Но недостаточно умно, мисс Ковальски. Я слишком долго вкладывался в эту операцию, чтобы отступить из-за пары военных кораблей, которые через час забудут о сегодняшнем утре так же быстро, как забыли о десятке подобных инцидентов раньше.

Связь оборвалась столь же резко, как началась, и Саския, опустив телефон, встретила взгляды остальных с выражением человека, признающего, что не всякая ставка окупается, но каждая всё равно стоит того, чтобы её сделать.