Глава 11. Второе королевство: Скалистый Пролив

Скалистый Пролив встретил их именем, которое Мира впервые услышала от капитана ещё в первую неделю плавания — и теперь, глядя на изрезанную рифами линию берега, поняла, почему именно здесь двадцать лет назад разыгралась трагедия, определившая всю дальнейшую жизнь Ройса Дарнвейла.

Хассо, стоя рядом с капитаном у штурвала в первые часы после того, как земля показалась на горизонте, долго молчал, вглядываясь в знакомые очертания скал.

— Здесь всё и случилось, да? — тихо спросила Мира, подойдя к нему. — С "Смелой Чайкой".

Старик кивнул, не отрывая взгляда от воды.

— Я не был на том корабле, но слышал историю много раз, ещё когда сам был молод. Целое поколение капитанов в этих водах выросло на страшных байках про Скалистый Пролив. Говорят, риф здесь не просто риф — что скалы сами по себе неспроста торчат именно в этом месте, будто нарочно расставлены, чтобы ловить корабли, которые Буря решила не отпускать.

— Звучит как суеверие.

— Звучит, — согласился Хассо. — Но погляди на капитана, девочка. Он не суеверный человек. А от одного взгляда на эти скалы у него дрожат руки сильнее, чем от целого шторма.

Погода испортилась внезапно, как это уже случалось однажды на пути к Керавену, — только на этот раз шторм застал их в самом опасном месте побережья, среди скал, торчащих из воды подобно зубам какого-то огромного, давно окаменевшего чудовища. Дождь хлестал горизонтально, ветер выл в снастях с яростью, от которой закладывало уши, а волны швыряли корабль так, что даже Гретта, обычно невозмутимая при любой качке, вцепилась в штурвал побелевшими от напряжения костяшками.

— Риф прямо по курсу! — закричал дозорный, и Мира, вцепившись в леер, увидела сквозь пелену дождя чёрные зубья скал, вырастающие из бурлящей пены в опасной близости от носа корабля.

— Право руля! Полный право! — Голос капитана срывался, перекрикивая бурю, но "Серая Течение" отзывалась на команды рулевого с мучительной, убийственной медлительностью — слишком медленно для того, чтобы избежать столкновения с той скоростью, с которой их несло ветром и течением прямо на камни.

Мира не помнила точно, в какой момент решение созрело у неё в голове — только что она вцепилась в леер, парализованная страхом, а в следующую секунду уже кричала что-то капитану, срываясь голосом сквозь рёв бури.

— Я могу попробовать! Спеть! Может, оно послушает!

— Нет! — Капитан отреагировал мгновенно, инстинктивно, но в его глазах, встретившихся с её взглядом на долю секунды, Мира увидела не только страх за неё, но и отчаянное, разрывающее его изнутри понимание, что у них может просто не остаться другого выхода. Риф надвигался стремительно, и никакой манёвр уже не успевал его избежать.

— Другого пути нет! — крикнула Мира и, не дожидаясь ответа, повернулась к бушующему морю лицом.

Она никогда прежде не пела сознательно — только те три случайные ноты в первую ночь, только обрывок колыбельной, всплывающий сам собой в минуты тревоги. Теперь же, стоя на раскачивающейся палубе посреди настоящего шторма, с рифами, надвигающимися на корабль со скоростью верной смерти, Мира закрыла глаза и запела в полный голос — ту же мелодию, что помнила с детства, только теперь позволяя ей звучать не робким шёпотом, а настоящей, отчаянной песней, брошенной прямо в лицо буре.

Первые несколько секунд ничего не менялось — ветер по-прежнему выл, волны по-прежнему швыряли корабль, и Мира уже начала бояться, что ошиблась, что никакого дара у неё нет, а есть только страшное, необъяснимое совпадение той первой ночи. А потом, будто сама буря вдруг замерла, прислушиваясь, ветер вокруг корабля начал заметно, ощутимо стихать — не везде, а именно вокруг "Серой Течения", будто кто-то невидимый растянул над ними купол тишины посреди всеобщего хаоса.

Волны, вздымавшиеся секунду назад до немыслимой высоты, начали медленно, неохотно опадать, и течение, тащившее корабль прямо на зубья рифа, странным образом сместилось — не исчезло полностью, но отклонилось ровно настолько, чтобы дать рулевому те несколько драгоценных мгновений, которых не хватало прежде.

— Право руля, сейчас! — заорал капитан, и на этот раз "Серая Течение" отозвалась достаточно быстро, проскальзывая мимо чёрных зубьев камня на расстоянии, которое Мира, открыв наконец глаза, могла бы измерить в считаных футах.

Они прошли риф. Шторм вокруг корабля, стоило Мире замолчать, обрушился с прежней силой — но самая страшная опасность осталась позади, и "Серая Течение", потрёпанная, но целая, вырвалась на относительно спокойную воду за грядой скал уже через несколько минут.

Мира стояла на палубе, дрожа всем телом — не только от холода и мокрой одежды, но и от того странного, выматывающего ощущения, будто она только что отдала морю что-то невидимое, но осязаемо реальное, часть себя, которую не сможет получить обратно. Голова кружилась, ноги подкашивались, и если бы не подоспевший Тобб, подхвативший её под руку, она наверняка осела бы прямо на мокрые доски.

— Ты сделала это, — прошептал он с благоговением, в котором, впрочем, слышалась и нотка настоящего страха.

Капитан Дарнвейл подошёл к ней медленно, будто не решаясь сразу подойти ближе, и в его взгляде Мира увидела странную, разрывающую его смесь чувств — облегчение от того, что корабль спасён, и что-то ещё, куда более тёмное и тревожное, похожее на то самое лицо, с каким Хассо разглядывал знаки на воде в их первую страшную ночь.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Ты спасла всех нас. — Он помолчал, и следующие слова дались ему явно нелегко. — Но, Мира… то, что ты сейчас сделала, — оно не бесплатно. Ты почувствовала это, да? Что-то ушло из тебя туда, вниз.

Мира кивнула, слишком измождённая, чтобы спорить или притворяться, что не понимает, о чём он.

— Не знаю, что именно, — прошептала она. — Но да. Что-то ушло. И, кажется, оно не вернётся.

Хассо, слышавший этот разговор, подошёл ближе, опираясь на свою неизменную трость из плавника, и его лицо в свете вернувшегося из-за туч солнца выглядело старше, чем Мира когда-либо его видела.

— Вейра предупреждала об этом, — сказал он тихо. — Что рано или поздно Буря потребует уплаты. Я надеялся, что у нас будет больше времени, прежде чем это начнётся всерьёз. Кажется, я ошибался.

— Думаешь, это была плата? То, что случилось у рифов?

— Думаю, это был первый взнос, — мрачно ответил старик. — И боюсь, девочка, что чем дальше мы будем плыть, тем чаще Буря станет напоминать тебе, что долг не выплачен полностью.