Глава 10. Кто говорил с Хейлом

Переход через Пуэрто-Хунко прошёл гладко — настолько гладко, что даже Саския, обычно не позволявшая себе расслабляться раньше времени, признала за ужином, что план сработал лучше, чем она рассчитывала. Усталый инспектор бегло взглянул на поддельное разрешение, скользнул взглядом по потрёпанному корпусу «Наутилуса-4», обозначенному в документах как научное оборудование, и поставил печать, даже не потребовав открыть грузовой отсек. Золото, спрятанное под двойным дном, прошло тем же путём, каким прошло бы обычное списанное снаряжение, — незамеченным, неинтересным, не стоящим внимания уставшего к концу смены человека.

Но облегчение продержалось недолго. На обратном пути к месту работ Оуэн занялся плановым техническим осмотром аппарата — рутинной процедурой, которую он проводил после каждого серьёзного перехода, проверяя каждый узел, каждое соединение, каждую панель на предмет повреждений или коррозии, способных подвести в решающий момент.

Именно во время этой проверки, снимая кожух с одного из вспомогательных отсеков рядом с балластной системой, он обнаружил то, чего там быть не должно: маленькое, аккуратно вмонтированное устройство размером с ладонь, соединённое с автономным источником питания и явно не входившее в исходную комплектацию аппарата.

Он долго рассматривал находку, прежде чем понял, что именно держит в руках, — и когда понимание пришло, оно окатило его холодом более ощутимым, чем любая вода за четыреста футов глубины.

— Эва, — позвал он, не отрывая взгляда от устройства. — Тебе нужно на это посмотреть.

Она пришла быстро, и по выражению её лица, когда Оуэн показал находку, стало ясно, что она поняла не менее быстро.

— Маячок слежения, — сказала она тихо. — Спутниковый, судя по антенне. Не любительский — такие используют профессиональные охранные и разведывательные компании.

— Именно так я и подумал, — согласился Оуэн. — Вопрос в том, когда его установили. Потому что я лично проверял этот отсек ещё в первую неделю, когда мы забирали «Наутилус» из дока и я разбирал его почти полностью, чтобы понять, что нужно чинить. Тогда его здесь не было.

Он выдержал паузу, прежде чем продолжить, зная, что следующие слова изменят тональность всего разговора.

— Значит, его установили позже. Уже после того, как аппарат оказался на борту «Кестрела». А это означает, что установить его мог только человек с доступом к оборудованию во время его подготовки к работе — не случайный посторонний, забравшийся на судно ночью, а кто-то из нас, либо кто-то, кого один из нас впустил достаточно близко к технике, чтобы это сделать незаметно.

Они собрали остальную команду в штабной рубке в течение получаса, закрыв за собой дверь плотнее обычного, — разговор, который предстоял, не предназначался для случайных ушей, даже если случайных ушей на маленьком судне, по сути, не существовало.

Мортен, осмотрев устройство, подтвердил вывод Оуэна с профессиональной точностью геолога, привыкшего работать с приборами.

— Источник питания рассчитан на автономную работу около трёх недель без подзарядки, — сказал он, разбирая устройство осторожными движениями. — Мы вышли в море пять недель назад. Значит, если он проработал всё это время без перебоев, его либо установили не в самом начале, либо кто-то его обслуживал, меняя батарею, что физически невозможно без прямого доступа к отсеку.

— Или, — сказала Лейла, — его установили позже, чем в самом начале, но раньше, чем мы думаем. Например, когда мы забирали подлодку из дока Рафаэля.

Все взгляды на мгновение обратились к Рафаэлю, и он, не дрогнув, встретил их прямо.

— Я сам монтировал буксировочные крепления той ночью, — сказал он ровно. — Один. Никто, кроме меня, не подходил к аппарату, пока мы не доставили его на «Кестрел». Если маячок установили в доке, то либо это сделал я — а я этого не делал, — либо это сделал кто-то, кто получил доступ к аппарату уже здесь, на борту, в последующие дни, когда я передал его Оуэну для восстановительных работ.

— Кто имел доступ к аппарату в те первые дни на борту? — спросила Эва, хотя часть её уже знала примерный список — и знала, что список этот, в отличие от подозрения в отношении Мортена несколькими днями ранее, на этот раз укажет не в пустоту.

— Оуэн, очевидно, — сказал Мортен. — Я заходил один раз, помочь с проводкой навигационного блока. Лейла проверяла крепления для взрывчатки, которую мы временно хранили рядом. — Он остановился, и что-то в его голосе изменилось, будто он сам не хотел произносить следующее имя вслух. — И Саския. Она организовывала закупку запасных частей для аппарата ещё до того, как мы наняли остальную часть команды — весь список необходимого оборудования и снабжения проходил через неё с самого начала подготовки экспедиции, задолго до того, как кто-либо из нас вообще узнал о существовании «Наутилуса».

В рубке повисла тишина того особого рода, что наступает, когда неприятная мысль, до этого существовавшая лишь как смутное подозрение, внезапно обретает форму, достаточно чёткую, чтобы её нельзя было больше игнорировать.

Саския, до этого молчавшая, стояла у двери, и её лицо, обычно непроницаемо ровное, впервые за всю экспедицию выдало нечто похожее на панику — быструю, тщательно подавляемую, но всё же заметную тем, кто в последние дни научился присматриваться к ней внимательнее прежнего.

— Это ничего не доказывает, — сказала она, и голос её прозвучал чуть менее твёрдо, чем ей, вероятно, хотелось бы. — Я организовывала закупки, да. Это была моя работа. Это не значит, что я лично устанавливала на аппарат шпионское устройство.

— Никто пока не обвиняет тебя напрямую, Саския, — сказала Эва, хотя по тому, как она это произнесла, было ясно: обвинение уже витало в воздухе рубки, независимо от того, было ли оно облечено в прямые слова.

— Но вы все на меня смотрите так, будто уже вынесли приговор, — сказала Саския, и в её голосе впервые прорвалось что-то похожее на отчаяние человека, загнанного в угол быстрее, чем он рассчитывал.

Никто не ответил сразу. Тишина в рубке растянулась настолько, что стала почти физически ощутимой, и в этой тишине Эва поняла, что момент, которого она боялась с той ночи, когда впервые поделилась подозрением с Рафаэлем, наконец наступил — и отступать от него было уже некуда.

— Мне нужно знать наверняка, прежде чем мы пойдём дальше, — сказала наконец Эва, обращаясь напрямую к Саскии, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на тяжесть момента. — Не догадки, не совпадения. Прямой ответ на прямой вопрос: ты передавала кому-то информацию о нашей экспедиции без ведома команды?

Саския долго молчала, глядя не на Эву, а куда-то в пол, будто искала там ответ, которого у неё самой ещё не было в готовом виде.

— Мне нужно сказать это правильно, — произнесла она наконец. — Не здесь, не так, второпях, перед лицом устройства, которое сейчас выглядит куда хуже, чем есть на самом деле. Дайте мне час. Я расскажу всё — полностью, без утайки. Но я хочу, чтобы вы услышали всю историю целиком, а не делали выводов по обрывкам.

Рафаэль посмотрел на Эву, безмолвно спрашивая её решения, и та, после недолгого колебания, кивнула.

— Час, — сказала она. — Но маячок остаётся у нас, а ты остаёшься на виду, пока не вернёшься с ответом.

Час тянулся мучительно медленно. Лейла разобрала маячок полностью, разложив его детали на столе штабной рубки, будто препарируя улику на месте преступления, а Мортен тем временем связался по защищённому каналу с давним знакомым в морском регистре, чтобы выяснить, к какой именно охранной компании принадлежит модель устройства — результат, подтвердивший то, что все и так уже подозревали: маркировка соответствовала оборудованию, закупаемому исключительно частными структурами уровня «Меридиан Сальвидж».