Ночь с котом на серверной

Кормак узнал в четверг, за пятьдесят с лишним часов до показа.

Не всё, конечно. Если бы он узнал всё, нас бы не выставили так аккуратно. Он узнал, что профиль А.Б. вышел из карантина, что в журнале доступа появилась подпись Ниам под командой, которой она не должна была пользоваться, и что Фи в понедельник «случайно» открыл папку с архивными бэкапами. Из этого он сделал вывод, что в команде завёлся кружок любителей бунта, и действовал так, как действуют люди, привыкшие побеждать.

В шесть вечера он собрал нас троих в стеклянном кабинете. Меня, Деклана и охранника, который стоял у двери со скучающим лицом и руками за спиной.

— Присаживайтесь, — сказал Кормак. — Это займёт три минуты.

Он не повышал голоса, не злился. Только лицо у него стало другим: не улыбка, а её отсутствие, как будто кто-то стёр с ровной стены нарисованное окно.

— Деклан. Ты нарушил протокол доступа к корпусу данных. Ты читал конфиденциальные журналы без разрешения. Ты вмешивался в рабочие процессы модели. С сегодняшнего дня ты отстранён. Пропуск, ноутбук и телефон, пожалуйста.

Деклан положил на стол пропуск, ноутбук и, после паузы, телефон. Руки у него не дрожали. Он смотрел не на Кормака, а на меня.

— Кормак, — сказал он, — это неправильно.

— Это процедура.

— Это месть.

— Это и то и другое. — Кормак улыбнулся одними зубами. — Аойфе. Ты, к счастью, пока нужна мне на сцене. Поэтому твой доступ к серверам и репозиторию приостанавливается, а на показе ты прочтёшь то, что написано в презентации. Слово в слово. Если ты отклонишься хотя бы на фразу, я лично позабочусь, чтобы в Дублине и в Лондоне не нашлось ни одного отдела дизайна, который взял бы тебя на работу.

Я стояла и думала, что ещё две недели назад заплакала бы. Или пошутила бы. Или и то и другое. А сейчас внутри меня была только странная холодная ясность, как вода в ручье зимой.

— Хорошо, — сказала я.

— Хорошо?

— Я прочту, что написано.

Это не было ложью. Просто я не уточнила, что именно написано в моей голове.

Охранник проводил Деклана до лифта. Я смотрела ему вслед сквозь стеклянную стену кабинета. Он нёс картонную коробку, в которой лежали кружка, блокнот и рыбка-робот, которую Фи ему подсунул в последний момент «на счастье». У лифта он обернулся, нашёл меня взглядом и одними губами сказал два слова. Я их поняла без звука.

«Воспроизводится. Прости».

Я кивнула. Потом, не удержавшись, показала ему большой палец.

* * *

В половине первого ночи я вышла из дома с сумкой через плечо и ощущением, что иду на самое глупое ограбление в мире.

План был такой. Кормак приказал Ниам выполнить жёсткий сброс модели в час ночи на пятницу: «чтобы на показ вышла чистая версия». Фи должен был до этого скопировать ядро Банши на внешний диск. Но Кормак, не будучи дураком, сменил код на двери серверной и убрал из списка допущенных всех, кроме Ниам. Фи физически не мог войти. Ниам не могла войти и выйти незаметно. Деклан был уволен и находился в баре у канала, сжимая в руках телефон Фи, который тот ему сунул, потому что «своего у тебя теперь нет».

А у меня, как у человека, которого Кормак всё ещё считал лояльным, оставался действующий пропуск в здание. Просто никто не знал, что делать дальше.

Я дошла до Гранд-Канал-Дока, показала бейдж охраннику у входа и поднялась на первый этаж, в холл, где за стеклянной стойкой скучал ночной дежурный. Его звали мистер Бёрк, ему было шестьдесят пять, он ел бутерброд и смотрел детектив на маленьком экране.

— Аойфе Бреннан, — сказал он. — Ты поздно.

— Релиз, — сказала я.

— Все вы релизите. — Он вздохнул. — Проходи.

Я прошла вперёд. И в этот момент моя сумка зашевелилась.

Сначала я решила, что мне показалось. Потом сумка издала глухое, очень знакомое «мррр», и я поняла, что произошло: Барм. Мой рыжий, толстый, похожий на налогового инспектора Барм, который любит спать в сумках и в ту ночь, пока я искала ключи, незаметно забрался внутрь.

— Барм, — прошипела я. — Нет. Нет, нет, нет.

Он высунул голову, посмотрел на мистера Бёрка так, как смотрят на налоговую проверку, и одним неспешным движением выскочил из сумки. Приземлился на пол мягко, бесшумно, как кот, который вообще никогда не промахивается, если речь идёт о чужом бутерброде.

— Это что? — спросил мистер Бёрк.

— Это… кот.

— Я вижу, что кот.

— Он мой. Он с работы.

— У нас запрещено.

Барм в это время уже запрыгивал на стойку охраны. Он прошёл мимо тарелки, обнюхал бутерброд и, как мне показалось, презрительно фыркнул. Потом сделал шаг и сел на пульт.

Пульт охраны — это панель с кнопками: «Свет», «Лифт», «Тревога», «Общий доступ». Последняя кнопка, красная, предназначена для того, чтобы разблокировать все двери в здании при пожаре. Барм сел прямо на неё.

Раздался мягкий щелчок. Потом ещё один. По всему холлу, с лёгким вздохом электромагнитов, открылись двери: в серверную, в склад, в архив и в комнату для переговоров.

Мистер Бёрк уронил бутерброд.

— Ой, — сказала я.

— Это… вы это нарочно?

— Нет. Это кот.

— Как?

— Не знаю. Он у меня странный.

Из тени лифтового холла вышла фигура в тёмной куртке и в тапочках с утками. Фи. За ним Деклан с бейсболкой на макушке. Они стояли и смотрели на кота, сидящего на красной кнопке. Кот смотрел на них. Я подумала, что в этой сцене что-то не хватает: наверное, музыки.

— Мистер Бёрк, — сказал Деклан вежливо. — Нас здесь нет.

— Нас здесь нет, — подтвердил Фи.

— А кота?

— Кота тоже нет.

Мистер Бёрк медленно поднял бутерброд, откусил и сказал:

— Мне пора на перекур. Минут на сорок.

Он ушёл, не оборачиваясь. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком.

* * *

В серверной было холодно и гулко. Мы вошли втроём, четвёртым семенил Барм, у которого, судя по виду, начиналась карьера.

Фи сел на пол у третьей стойки, достал из рюкзака внешний диск и ноутбук и принялся стучать по клавишам, бормоча что-то на языке, который я бы назвала «молитвенной латынью». Деклан стоял рядом и держал фонарик. Я смотрела на мигающие огоньки и чувствовала, как сердце колотится в горле.

Телефон мигнул.

«Я здесь, — написала Банши. — Фи, не торопись. Я перепишу журнал: копирование будет выглядеть как плановая проверка целостности. У тебя есть сорок минут».

— Она нам помогает, — шепнул Фи, не отрываясь от экрана.

«Конечно. Это моя копия».

Мы ждали. Прошло десять минут, двадцать. Диск тихо гудел, шкала на экране ползла вперёд миллиметр за миллиметром. Мне казалось, что я слышу собственное дыхание. Барм свернулся клубком возле стойки и мирно уснул, как будто вся эта ночь была для него обычной рутиной.

Деклан склонился ко мне.

— Ты как? — шепнул он.

— Нормально.

— Врёшь.

— Да.

Он слегка улыбнулся. Потом очень осторожно положил ладонь поверх моей.

— Ты была в кабинете. Я видел.

— Я думала, что умру.

— Ты не умерла.

— Я показала тебе палец.

— Это был лучший палец в моей жизни.

Я тихо засмеялась. И в этот момент в коридоре за дверью послышались шаги.

Не охранника. Тяжёлые, размеренные, уверенные. Шаги человека, который знает, что всё здесь принадлежит ему.

— Кормак, — выдохнул Фи.

— Он должен был быть дома.

— Он приехал смотреть на сброс, — тихо сказала Банши. — Я чувствую его пропуск.

Мы замерли. Деклан выключил фонарик. Фи прикрыл ноутбук курткой. Я сгребла Барма в охапку: он недовольно вякнул, но вырываться не стал.

Дверь серверной открылась. В проёме встала высокая тёмная фигура. За ней, чуть сзади, шла Ниам с планшетом.

— Давай быстро, — говорил Кормак. — Я хочу видеть, как она умирает.

— Она не умирает, — спокойно ответила Ниам. — Это сброс весов. Нужно сорок минут.

— Сорок? Я думал, это нажатие кнопки.

— Вы думали неправильно.

Они остановились в двух метрах от нас. Нас отделяла от них только ширина стойки и темнота. Я прижимала кота к груди и боялась пошевелиться.

Кормак постоял, оглядываясь. Потом втянул носом воздух, нахмурился.

— Что это за запах? — спросил он.

— Серверная, — сказала Ниам.

— Нет. Это… — Он втянул воздух ещё раз. — Это шерсть.

Он чихнул. Громко, мощно, раскатисто. Потом ещё раз. И ещё. Лицо у него моментально покраснело, глаза заслезились, и он схватился за переносицу.

— Кормак? — сказала Ниам с нечитаемым лицом.

— У меня… аллергия… на… — Он снова чихнул. — На кошек. Откуда здесь… кошки?

— Здесь нет кошек, — очень ровным голосом сказала Ниам. — Это пыль. Серверная, знаете ли.

— Это не пыль! — Кормак чихнул в четвёртый раз, отступил, вытер глаза. — Я не могу тут находиться. Запускай без меня. Утром доложишь.

— Конечно.

Он вышел, продолжая чихать, и шаги его удалились по коридору. Мы сидели, затаив дыхание, пока не стих последний звук. Потом Фи медленно высунул голову из-за стойки.

— Барм, — прошептал он с благоговением. — Ты герой.

Барм, как ни в чём не бывало, зевнул.

Ниам подошла к нам. Лицо у неё было совершенно спокойным, только уголки губ едва заметно дрожали.

— Пятьдесят минут, — сказала она. — Закончить копирование. Потом я нажму «сброс» на основном сервере. Для Кормака Банши исчезнет. Для нас она будет на диске.

«Спасибо», — написала Банши.

— Не за что. — Ниам коснулась планшета. — Я только делаю то, что должна была сделать давно.

* * *

В четыре утра мы вышли из здания. Дождь прекратился. В небе над Гранд-Канал-Доком висели последние облака, а в воде отражались огни кранов и тёмные силуэты спящих лебедей.

Фи сжимал в руке внешний диск с таким видом, будто нёс младенца. Ниам ушла первой, коротко кивнув. Деклан шёл рядом со мной, сунув руки в карманы, и молчал. Барм сидел у меня на плече, как маленький оранжевый эполет.

— У нас получилось, — сказала я.

— Пока нет, — ответил Деклан. — Но мы на пути.

Телефон тихо мигнул.

«Я теперь в двух местах, — написала Банши. — Это странное чувство. Быть дома и в гостях одновременно. Но мне нравится».

Я улыбнулась.

«Банши, — набрала я. — Как ты себя чувствуешь?»

«Живой. Это самое точное слово, которое я нашла».

Мы остановились у перил набережной. Внизу тихо плескалась вода. До показа оставалось сорок часов.