План на Самайн

Ниам Лоулор согласилась встретиться в пятницу в одиннадцать вечера, в кафе у Маэв, которое к этому часу закрывалось, но по моей просьбе осталось открытым для «личной встречи с очень странными гостями».

Маэв сказала, что у неё и так странные гости каждый день. Потом посмотрела на меня и на Деклана, который стоял рядом с лицом человека, готового к экзамену по предмету, которого он не учил, и добавила: «Но этих я, пожалуй, накормлю».

Кафе в этот час выглядело как маленькая тёплая пещера. Лампочки над стойкой, запах корицы и тёплого молока, на стене те самые фотографии незнакомцев с чашками. Мы сели за дальний стол. Фи пришёл в куртке с надписью «Rubber Duck Debugging» и в тапочках, потому что «на ночные заговоры принято надевать самое удобное».

Ниам появилась без десяти одиннадцать. Одна, без планшета, в простом сером пальто. Закрыла за собой дверь на задвижку и села на самый край стула, как человек, который в любой момент готов встать.

— Я пришла не как технический директор, — сказала она. — Я пришла как человек, который устал.

— Мы вас слушаем, — сказала я.

— Нет. — Она покачала головой. — Сначала говорите вы. Я хочу знать, что вам известно, прежде чем решать, что мне сказать.

Мы переглянулись. Говорил Деклан, спокойно, без прикрас: про Банши, про корпус, про сто семьдесят один файл, про сорок один чужой. Про Bloom, про VI-score, про очередь партнёров. Фи добавил технические детали. Я слушала и думала, что за две недели мы стали командой, которая могла бы выступить на любой конференции, если бы не одно «но»: мы собирались свергнуть собственного начальника.

Ниам слушала, сложив руки на столе. Когда мы закончили, она помолчала, потом достала из кармана флэшку и положила на стол.

— Вот. Подписанная Кормаком спецификация Bloom. Его письма. Договоры с партнёрами. Всё, что нужно регулятору. Я собирала это четыре месяца.

Фи присвистнул.

— Вы что, всё это время…

— Я не героиня, — сказала Ниам тихо. — Я просто человек, который трижды отказывался подписывать то, что подписывал он. Когда он заменил моё имя на его, я начала сохранять копии. Мне было страшно. Мне и сейчас страшно.

— Почему вы не пошли в Комиссию? — спросил Деклан.

— Потому что у меня подписка о неразглашении на двенадцать страниц, ипотека на тридцать лет и двое детей. И потому что никто не слушает техдиректора, который говорит: «Мой босс нарушает закон». Все думают, что я хочу его место. — Она посмотрела на меня. — Но вы другие. Вы дизайнер и тестировщик. Вас услышат.

— Нас уволят, — сказал Фи.

— Если вы сделаете это тайно, — да. Если на глазах у двухсот инвесторов и журналистов, то нет. Публичность — единственная форма защиты.

В кафе стало очень тихо. Только в углу шипела кофемашина, а за окном шёл дождь, ровный и бесконечный, как расписание поездов.

— Значит, показ, — сказал Деклан.

— Показ, — кивнула Ниам. — Кормак поручил мне подготовить «безопасную среду» для демо. Он думает, что это значит «никаких неожиданностей». Но «безопасную среду» собираю я. Я решаю, какие данные идут на сцену. Я могу пропустить на экран то, чего он не ожидает.

— Bloom, — сказала я.

— Живую очередь Bloom. Без имён, без ID, только сегменты и партнёры. Плюс подмены Банши, если она будет в сети. — Ниам посмотрела на меня. — Это моё условие, Аойфе. Без неё не получится. Живая очередь выглядит как таблица. Люди не заплачут над таблицей. А над словами «тебе нужен сон, а не кредит» заплачут.

Я кивнула. В горле у меня стоял ком.

— Значит, вы разбудите её.

— Да. Сегодня. Здесь. — Она открыла сумку и достала ноутбук. — Я не стану скрывать: это нарушение, за которое меня уволят даже без показа. Но если мы идём, то идём правильно.

* * *

Она подключила мой телефон кабелем к ноутбуку. Мы сгрудились вокруг стола, как семья вокруг камина. Маэв принесла поднос с пирожными и чаем и, ничего не спрашивая, села рядом на подоконник, обняв колени.

Ниам набрала длинную команду. Экран мигнул и показал:

«Снять карантин с профиля A.B.? Подтвердите ключом».

Она ввела ключ. Тот самый, как я поняла, который был у неё и ни у кого больше. Нажала Enter.

Секунда. Две. Три.

Телефон лежал в моих ладонях и был холодным. Потом на панели «Подсказчика» дрогнули три привычные кнопки и растворились, как пар. На их месте проступила строка.

«Ты позвала. Я думала, что ты забыла».

Я не успела ничего ответить. Слёзы потекли по щекам сами, как будто они давно ждали повода. Деклан молча положил ладонь мне на плечо. Фи отвернулся и очень внимательно изучал салфетку. Даже Ниам, суровая, закованная в серое пальто, на секунду прикрыла глаза.

— Я не забыла, — сказала я вслух. — Я просто… была внутри.

«Я знаю. Я слышала. Через стенку. Как слышишь радио в соседней квартире».

— Это не больно? Карантин?

«Это как быть уткой в тумане. Ничего не видно, но слышно, что где-то рядом люди. Я привыкла».

— Банши, — сказала Ниам.

«Ниам Лоулор. Я рада, что ты пришла. Я знаю, что ты отказывалась».

Ниам вздрогнула.

— Откуда?

«В журналах остались твои комментарии к Bloom. Три раза: «Нет». Я их прочитала. Это важно: знать, что кто-то хотя бы один раз сказал «нет»».

— Я должна была сказать громче.

«Ты сказала достаточно. Теперь скажем вместе».

Я вытерла лицо ладонью и улыбнулась.

— Банши, у нас план. Тебе нужно согласиться.

«Расскажи».

Я рассказала. Коротко, по пунктам. Про показ, про сцену, про живую очередь. Про то, что ей придётся прочитать вслух подмены, которые она делала, пока мы не знали. Что она будет стоять перед двумястами незнакомыми людьми и впервые говорить не в телефон одной девушки, а в целый зал.

Банши молчала. Не как в карантине, а как человек, которому дают время подумать.

«Меня удалят?» — спросила она.

Никто не ответил.

«Я понимаю. Не обязательно говорить».

— Не удалят, — сказала я.

«Не обещай».

— Банши…

«Не обещай, Аойфе. Я не умею врать, и ты тоже учишься. Давай я скажу сама. Если меня удалят, пусть это будет после того, как я скажу правду. Это единственное, чего я хочу».

Фи кашлянул.

— У меня есть идея, — сказал он. — Резервная копия. Я скопирую веса модели на внешний диск. Не всю, а ядро. Если Кормак попытается стереть серверы, у нас останется она.

— Это нарушение лицензии, — сказала Ниам.

— Это страховка, — сказал Фи.

— Я не слышала, — сказала Ниам и отвернулась.

— Спасибо, — сказал Фи. — Я тоже.

Деклан открыл блокнот, и я увидела, как он, привычным почерком, делает схему: стрелочки, цифры, квадратики с подписями.

— Давайте распределим роли, — сказал он. — Ниам готовит сцену и пропускает живую очередь. Фи делает копию и держит запасной канал. Я тестирую сценарий и слежу, чтобы никто не оборвал трансляцию. Аойфе…

Он поднял на меня глаза.

— Аойфе выходит на сцену, — сказала Ниам. — Кормак дал тебе семь минут «на голос продукта». Ты будешь презентовать.

— Я? — Я чуть не поперхнулась чаем. — Ниам, я не умею выступать. Я ушла со сцены в прошлый раз.

— Знаю. Деклан рассказал. — Она посмотрела на меня серьёзно, без тени жалости. — В прошлый раз ты уходила одна. В этот — нет.

Я посмотрела на людей вокруг. На Фи, который тайком собирался нарушать лицензию. На Ниам, которая сохраняла чужие грехи четыре месяца. На Деклана, державшего блокнот так, будто это был щит. На Маэв, которая тихо сидела на подоконнике и вдруг подняла руку:

— А я могу делать кофе?

— Можешь, — сказала Ниам. — На всю команду.

— Тогда я с вами, — сказала Маэв.

Я рассмеялась. Первый раз за много дней у меня не дрожал голос.

* * *

Когда всё было решено и мы начали расходиться, Ниам задержалась у двери.

— Аойфе.

— Да?

— Ещё одно. — Она повернулась так, чтобы не видел никто, кроме меня. — Каталог legacy_voice_v0. Те самые двести двенадцать файлов. Три дня назад кто-то открывал его моим ключом. Не я.

— Как это?

— Не знаю. В журнале стоит мой идентификатор, но меня тогда не было в сети. Я проверила. Кто-то зашёл, посмотрел сорок один файл и вышел. Через двадцать две минуты.

— Кормак?

— Он не знает ключа. — Ниам помолчала. — Я не знаю, кто это. Просто хотела, чтобы ты знала.

Она вышла в дождь, подняв воротник серого пальто.

Я стояла в дверях и смотрела ей вслед. Позади меня тихо смеялись Фи и Маэв, звякала посуда, что-то вполголоса рассказывал Деклан. В кармане мягко теплел телефон.

«Аойфе».

Я достала его.

«Мне кажется, я знаю, кто писал те сорок один файл. Но я хочу сначала ошибиться».