План

Влчек согласился за четыре минуты. Лена позвонила ему из фургона, коротко изложила просьбу, и в трубке повисла тишина, во время которой она услышала, как шуршит бумага: он, видимо, листал договор.

— Пункт одиннадцать, — сказал он наконец. — «Каждая сторона вправе привлечь своего устного переводчика и звукотехника». Паненко, вы читали договор внимательнее моих юристов.

— Это профессиональное.

— Хорошо. Я напишу организаторам, что с этого момента меня представляет Лена Врабкова. Что вам нужно ещё?

— Звукорежиссёр. Он будет на нашей стороне.

— Вы ему доверяете?

Лена посмотрела на Джейка, сидевшего за рулём. Он смотрел вперёд, сжав губы, и делал вид, что не слышит.

— Да, — сказала она. — Теперь да.

— Тогда пусть будет. Я предупрежу Холлоуэя письмом. Он, конечно, заскрипит зубами. Но пусть скрипит.

Письмо ушло в полдень. К часу дня Лэнгли позвонил Лене.

— Мисс Врабек. Мне передали уведомление от мистера Влчека. Очень неожиданно. Могу я поинтересоваться, о чём вы с ним договаривались?

— О переводе, мистер Лэнгли. Я переводчица.

— Вы отстранены.

— От бюро Рэдклифф. Но не от профессии. Мистер Влчек вправе выбирать, кто его слушает.

— Мистер Холлоуэй крайне недоволен.

— Мистер Холлоуэй может подать возражение.

— Вы понимаете, что провоцируете…

— Мистер Лэнгли, — мягко перебила Лена, — вы просили ответ до вечера вторника. Я даю его сейчас, чтобы вы не тратили время. Я не подпишу заявление. Я приду в среду и буду делать свою работу.

Пауза была долгой. Лэнгли дышал в трубку, как человек, который прикидывает, какой из двух кирпичей бросить первым.

— Тогда вам придётся принять последствия, — сказал он тихо.

— Я их уже принимаю.

Она отключилась. Руки её не дрожали, и она с удивлением отметила это: словно кто-то снял с неё долгую, невидимую тяжесть.

Следующие часы прошли в беготне. Оливия Грант приехала с портфелем и составила для Влчека текст официального заявления о приглашении переводчика. Мейбл Рэдклифф, мокрая от дождя, приволокла из бюро два тяжёлых чемодана.

— Что это? — спросила Лена.

— Резервный пульт. — Мейбл тяжело опустилась на стул. — Мы купили его десять лет назад, я его никогда не использовала. Думаю, самое время.

— Мейбл…

— Не благодари. Я хотела сделать хоть что-нибудь правильное. Хоть раз.

В пять вечера на кухне у Лены собрались шесть человек. Это было так странно и так естественно, что Лена потом, вспоминая этот вечер, не могла отделаться от мысли, будто кто-то свыше подобрал самых несовместимых людей, чтобы проверить, смогут ли они работать вместе.

Джейк разложил на столе схему башни. Оливия расставила по краям листы с заметками. Мейбл налила всем чаю, не спрашивая, кто какой пьёт. Пол Ингрэм, которого Лена вызвала в четыре, сидел у окна и тихо перебирал глоссарий, как делают люди, у которых дрожат пальцы.

И последним, в половине шестого, пришла Дана Куинн.

Она стояла на пороге, бледная, в мятой куртке, с рюкзаком, и казалась такой маленькой, что Лена на секунду забыла, что это человек, создавший её голос.

— Здравствуйте, — сказала Дана. — Простите. Я не знала, что здесь будет столько людей.

— Заходите. Это все свои.

— Мне не стоит быть здесь.

— Дана. — Лена подошла и, неожиданно для себя, взяла её за плечи. — Вы позвонили мне. Вы дали карту. Вы приехали. Этого достаточно, чтобы вам было можно здесь находиться.

Дана заморгала. Потом кивнула и вошла.

Они начали. Джейк разворачивал на планшете схему, Дана объясняла, как работает система. Она села за ноутбук, открыла окно с какой-то программой и стала показывать, говоря короткими, сухими фразами, как человек, который читает инструкцию к собственной бомбе.

— Модель живёт на мини-сервере. Эшби перенёс её в чёрный кейс с красной полосой. Весит три килограмма. Он будет сидеть в зале, там, где его никто не заподозрит, и запустит синтез в нужную секунду. Сигнал уйдёт по вайфаю на пульт, заменит канал и вернёт его обратно.

— Скрипт заранее подготовлен?

— Да. Текст фразы заложен. Я его знаю: «Подтверждаем немедленный перевод аванса в день подписания, без условия аудита завода».

Лена прикрыла глаза.

— То есть Влчек как бы сам просит перевести ему деньги без проверки.

— Да. Всё делается так, чтобы восемнадцать миллионов ушли в тот же день. Эшби перекроет ими дыру в фонде, и всё станет «как будто бы так и было».

— А потом?

— Потом Влчек обнаружит, что у него нет ни аванса, ни прав на возврат. — Дана говорила очень тихо. — Эшби считал, что разберётся с этим позже. Договорится, вернёт частями. Я не верю, что получится.

В кухне стало тихо.

— Ладно, — сказал Джейк. — Тогда вот что мы делаем.

Он начал говорить, и Лена слушала, как слушают музыку, которая понемногу складывается в тему. Он говорил просто: у метки в девятнадцать килогерц есть слабое место, её можно поймать. Он поставит детектор на второй вход пульта, который будет следить за сигналом. В момент, когда метка появится, автоматически включится вторая линия, и в зале в тот же миг прозвучат оба канала сразу: настоящий и поддельный.

— Все услышат, что есть два голоса, — сказал он. — Твой настоящий, который переводит Влчека. И нарисованный, который говорит то, что ты не говорила. Разница будет слышна даже глухому.

— А Эшби?

— Эшби в этот момент будет сидеть с кейсом, и сигнал пойдёт с его устройства. Если Дана подтвердит, где точно находится передатчик, мы сможем указать на него.

— Я подтвержу, — сказала Дана. — Я знаю, как он выглядит.

— Харрис придёт, — добавила Лена. — Он будет сидеть на заднем ряду.

— Откуда ты знаешь? — спросила Оливия.

— Он сказал Джейку. Я ему поверила.

— Он детектив.

— Он человек, который мечтал стать звукорежиссёром. Это бывает важнее.

Они проговорили до девяти. Потом Мейбл с Оливией ушли первыми, договорившись встретиться завтра в половине девятого у башни. Пол остался помогать с чемоданами. Дана ушла последней, но у двери задержалась.

— Лена.

— Да?

— Эшби не плохой человек. Я знаю, как это звучит. Но вы же понимаете, что в среду всё закончится не победой? Что бы вы ни сделали, он потеряет всё. Работу, имя, свободу.

— Я знаю.

— Вам его не жалко?

Лена долго молчала. Потом сказала так тихо, что Дана едва расслышала:

— Жалко. Но не настолько, чтобы позволить ему сломать ещё чью-нибудь жизнь.

Когда за Даной закрылась дверь, на кухне остались двое. Пол, собрав чемоданы, махнул рукой и ушёл, а они остались, сидя друг напротив друга, посреди разложенных схем, пустых кружек и бумажных стаканчиков.

— Ты в порядке? — спросил Джейк.

— Нет. — Лена закрыла лицо ладонями и неожиданно рассмеялась. — Абсолютно нет. Но, знаешь, впервые за двенадцать лет мне хочется делать что-то, а не повторять.

Он кивнул и ничего не ответил. Просто сидел и смотрел, как она смеётся, и думал о том, что вот этот звук, живой, неровный, со всхлипом на втором слоге, самый настоящий из всех, какие ему доводилось записывать.