Ночь перед встречей

В полночь Лена вышла на балкон. Весь день моросил дождь, и теперь город был вымыт до блеска: окна башен горели жёлтыми и белыми огнями, река внизу казалась широкой чёрной лентой, а над мостом, как кто-то налепил, висела одинокая луна.

Она стояла босиком на холодном бетоне, закутавшись в бабушкину шаль, и слушала.

Это была её особенность, о которой знал только Пол: она не умела не слушать. В любом помещении, в любой тишине её слух находил что-то своё: шорох, гул, чью-то далёкую речь. Сейчас на балконе пахло мокрым асфальтом, и из квартиры этажом ниже тихо доносилось радио: чей-то голос читал новости.

За спиной скрипнула дверь. Джейк вышел, держа в руках две чашки.

— Чай.

— Спасибо.

Он встал рядом. Некоторое время они молчали, глядя на огни.

— Репетицию закончили? — спросила она.

— Да. Детектор срабатывает с точностью до десятой доли секунды. Дана ушла в гостиницу, я отвёз. — Он помолчал. — Она боится.

— Все боятся.

— А ты?

— Я боюсь в трёх разных вариантах. Что не получится. Что получится. И что получится, но не так, как я думала.

Он улыбнулся уголком рта.

— Это очень точная классификация.

— Профессиональная привычка.

Они снова замолчали. Потом Джейк сказал, не глядя на неё:

— Я хочу рассказать тебе про брата.

Лена повернулась.

— Ричи?

— Ты помнишь, я говорил про фотографию.

— Помню.

Он поставил чашку на перила. Ладони у него были большие, покрасневшие от холода, и он зачем-то стал растирать одну о другую.

— Он был старше на шесть лет. Первым в нашей семье взял в руки микрофон. Научил меня слушать. Он говорил: «Звук не врёт, Джейки». Я ему верил, как верят только в детстве.

— Что случилось?

— Шесть лет назад он позвонил мне ночью. Я спал. Телефон стоял на беззвучном, потому что накануне я работал до пяти утра. Утром увидел пропущенный и голосовое сообщение. Двадцать три секунды. Я не стал слушать: подумал, что это про очередную халтуру. Пошёл варить кофе.

Он замолчал. Лена не двигалась.

— В обед позвонила мама, — продолжил Джейк. — Ричи разбился на трассе в пять утра. Ехал домой после концерта. Я прослушал то сообщение вечером, после похорон. Он просто сказал: «Джейки, я тут возле Тигарда, мне что-то не по себе, давай поболтаем, чтобы я не уснул за рулём».

— Джейк…

— Я мог бы взять трубку. Я не взял. Из-за ерунды, из-за усталости, из-за того, что думал, будто у меня ещё много времени. — Он сглотнул. — После этого я перестал слушать людей вполуха. Научился слышать всё. Каждый вдох, каждую паузу. Я думал, что если буду слушать достаточно внимательно, то больше никогда ничего не пропущу.

— А потом ты пропустил меня.

— Я пропустил то, что собираюсь потерять. И когда я увидел лог, то понял, что моя ошибка не в том, что я отдал архив. А в том, что я не прислушался. Ни к тому, что ты говорила, ни к тому, что мне подсказывало собственное нутро.

Лена шагнула ближе. Он смотрел на огни, и она видела, как у него дрожит подбородок.

— Ты не виноват в смерти брата, — сказала она. — Ни капли. Ты был человеком, который спал после двух суток работы.

— Знаю. Разумом знаю.

— А остальным?

— А остальным нет.

— Тогда слушай меня внимательно. — Она взяла его за руку. — Я не хочу, чтобы ты пропустил завтра. Ни меня, ни Эшби, ни сигнал. Ни один вдох. Хорошо?

— Хорошо.

— И не потому, что я тебя простила. Я не простила. Я хочу, чтобы ты это знал. Но ты мне нужен. Не как звукорежиссёр.

Он повернул голову. В свете далёких огней лицо у него было незнакомо молодым.

— А как кто?

— Как человек, который слышит, когда я говорю неправду.

— Ты сейчас говоришь правду?

— Да.

— Я слышу.

Она слабо улыбнулась. Потом сделала то, чего сама от себя не ждала: приподнялась на носках и поцеловала его. Коротко, осторожно, почти по-детски, как закрывают окно в холодную ночь, чтобы сохранить тепло. Он замер, потом осторожно, словно боялся спугнуть, положил ладонь ей на затылок.

Это длилось несколько секунд. Потом они отстранились, и Лена, не отводя глаз, сказала шёпотом:

— Не пользуйся этим.

— Не буду.

— И не думай, что это значит, будто завтра всё получится.

— Я думаю, это значит, что завтра будет что терять.

— Это слабое утешение.

— Единственное, которое у меня есть.

Они постояли ещё немного, плечом к плечу. Потом Лена зябко повела плечами.

— Пойдём. Мне нужно репетировать.

— Репетировать что?

— Свой голос.

Она ушла в комнату, села перед зеркалом и стала говорить. Негромко, но чётко, на двух языках, то по-английски, то по-чешски: те фразы, которые завтра могла бы услышать в наушниках. Она повторяла их десять раз, двадцать, пока каждое слово не ложилось в нужное место, как камень в стену. А потом сказала то, что не входило ни в один протокол:

— Меня зовут Лена Врабек. Я переводчица. И то, что вы слышите сегодня, это не мой голос.

Она произнесла это по-английски. Потом по-чешски. Потом снова по-английски, но тише, почти шёпотом, пробуя вкус каждого слога.

В дверях стоял Джейк. Он не вошёл. Просто слушал, как слушают человека, который наконец заговорил своим голосом.

Когда Лена замолчала, он тихо сказал:

— Знаешь, это самая красивая фраза, какую я слышал за последние шесть лет.

— Она короткая.

— Хорошие всегда короткие.

Она засмеялась. Потом посмотрела на часы: без четверти два.

— Спать, — сказала она. — Нам нужно быть там в восемь тридцать.

— Иди. Я проверю последнее.

— Джейк.

— Да?

— Спасибо, что рассказал про Ричи.

Он кивнул. Она ушла, закрыв за собой дверь. Он остался в коридоре, глядя на светлую полоску под дверью, и вдруг понял, что впервые за шесть лет не боится тишины.

Телефон на столе тихо моргнул, и на экране высветилось новое сообщение от неизвестного номера.

«Мистер Сайкс. Мы с вами не знакомы. Но я знаю, что вы изучаете QA-REMOTE-2. Советую не делать этого. Для вашего же блага. Тот, кто стоит за ней, не Эшби. И он очень не любит, когда им интересуются».

Джейк перечитал сообщение трижды. Он посмотрел на закрытую дверь, за которой горел свет, и вдруг ясно услышал в голове все свои прежние «потом» и «завтра». Они звучали одинаково: тихо, виновато, с одной и той же интонацией человека, который просит ещё немного времени.

Он постучал. Дверь открылась сразу: Лена так и сидела перед зеркалом, не раздевшись.

— Что?

— Мне пришло вот это.

Он протянул телефон. Она прочла, и лицо у неё не изменилось, только брови сошлись.

— Давно?

— Две минуты назад.

— И ты пришёл сразу.

— Да.

Лена помолчала. Потом вернула ему телефон.

— Спасибо. Это очень важно, что сразу. — Она перевела дыхание. — Значит, в этой истории есть ещё кто-то. Тот, кто скачивал модель в Денвере и Сиэтле. Тот, кто не боится писать тебе ночью.

— Может, это блеф.

— Может. А может, нет. — Она встала. — Мы не будем отменять план. Но Харрису мы скажем завтра ещё до начала. И Полу тоже, чтобы он не оставался один.

— Ты не боишься?

— Боюсь. Но уже не одна.

Он кивнул, и она, чуть помедлив, добавила:

— Иди спать. Правда. Если ты всю ночь будешь стоять в коридоре, утром у тебя не будет слуха.

Он вернулся в гостиную, лёг на диван, не раздеваясь, и впервые за много дней уснул почти сразу. Ему приснился Ричи. Брат сидел за пультом и показывал большой палец. Звука не было.