Журнал доступа

В понедельник в десять часов утра Джейк стоял у двери Лены с картонной коробкой в руках и чувствовал себя человеком, который пришёл возвращать чужую книгу, прочитанную с пятном кофе на каждой странице.

В коробке лежало всё: ноутбук, два жёстких диска, распечатки логов, термос с чаем, зарядное устройство и, по непонятной причине, кактус с подоконника студии. Он сам не знал, зачем взял его. Ему просто показалось, что без этого кактуса он явится к ней слишком голым.

Лена открыла дверь. На ней был вчерашний свитер, под глазами лежали тени, но взгляд стал яснее, чем накануне.

— Это кактус? — спросила она.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы ты знала: я пришёл надолго.

Она отступила, пропуская его. И он, переступив порог, понял, что ради такого мгновения готов был бы принести хоть целый ботанический сад.

Они сели за кухонный стол и впервые за всю неделю работали молча, по очереди: он открывал файлы, она читала, он писал выводы на листе бумаги, она проверяла по блокнотам. Дана была права: метка на девятнадцати килогерцах нашлась в первой же проверке. Джейк загрузил подделку в анализатор, выставил фильтр, и на спектрограмме, чёткая и тонкая, как волосок, высветилась горизонтальная полоска.

— Вот она, — сказал он. — Девятнадцать килогерц. Человеческое ухо её не слышит, а микрофон записывает. Во всех синтезированных фразах. Везде, где «голос» работал.

— И в нордфлоуской записи тоже?

— Проверим.

Он открыл записи июльской встречи. Джейк провёл по ним анализатор, и в нескольких местах, коротко, на две-три секунды, вспыхнули те же полоски.

— Четыре процента превратились в шесть здесь, — тихо сказал он. — А вот здесь, на двадцать первой минуте, подмена ещё одной фразы про сроки.

Лена слушала, вцепившись пальцами в чашку.

— Две подмены, — сказала она. — Нордфлоу и Сиэтл.

— И Ривермонт. Три.

Они молчали некоторое время. Потом он открыл другой файл.

— Теперь о том, что я нашёл ночью. Я хотел сказать тебе это вчера, но…

— Говори.

— QA-REMOTE-2. Ты слышала?

— От Даны. Утром.

— Тогда слушай. Эта учётная запись создана девятого июня, в шесть вечера, из внутренней сети «Клинтех». Дана создала, как она и говорит. Но дальше. — Он развернул ноутбук к ней. — С четырнадцатого августа у неё есть удалённые подключения. Двенадцать раз. Все из разных мест. Один раз из Сиэтла, один раз из Портленда, один раз из Денвера. И каждый раз ровно на сорок минут.

— Сорок минут?

— Столько занимает загрузка полной модели. Это значит, что кто-то скачивает копию. Не использует, а именно копирует.

— Зачем?

— Не знаю. — Он потёр переносицу. — Но это не Эшби. Эшби не стал бы ездить в Денвер, чтобы скачать модель с серверов, которые у него под боком. И это не Дана. Значит, есть третий человек.

— Или группа людей.

— Или группа.

Лена встала, подошла к окну и долго смотрела на улицу. Серого автомобиля там уже не было, но она знала: если не он, так другой. За ней следили, и теперь ей казалось, что следят не только за ней.

— Джейк.

— Да?

— Помнишь, ты в четверг сказал: «Я подозреваю всех»?

— Помню.

— Теперь я тоже.

Он кивнул, и по тому, как он это сделал, было понятно, что слова она выбрала правильные.

Они проработали до вечера. Ели холодную пасту, пили чай из его термоса, и между расшифровкой журнала и сверкой с блокнотами несколько раз почти заговаривали о вчерашнем, но каждый раз один из них отводил разговор в сторону. Это было неловко и странно мило, как танец двух людей, которые оба знают шаги, но боятся наступить друг другу на ногу.

В пять часов вечера Джейк откинулся на стуле и сказал:

— Мне нужно кое-что тебе сказать. Не про дело.

— Не надо.

— Надо. — Он взглянул на неё. — Я не хочу, чтобы ты считала, будто я промолчал, потому что мне всё равно. Мне не было всё равно ни секунды. Я просто трус. Это единственная причина. Не злой умысел, не жадность. Обычная трусость. И я понимаю, что она нисколько не лучше.

Лена отложила блокнот.

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Что я тебя понимаю. Я сама всю жизнь пряталась. За чужими словами. За профессией. За тем, что «я только переводчик, я не отвечаю за смысл». Ты прятался за молчанием. Я за чужим голосом. — Она слабо улыбнулась. — Мы, похоже, одного поля ягоды.

— Это значит, что ты меня прощаешь?

— Это значит, что я больше не злюсь. Пока.

— Пока — это уже много.

— Не обольщайся.

Она сказала это без злости, и он улыбнулся впервые с воскресенья.

Они продолжили. В шесть Лена составила на листе бумаги список. Крупными буквами, чтобы было видно с любого места комнаты:

1. Доказать подделку: метка 19 кГц. 2. Найти источник: Корпус Б, серверы. 3. Поймать Эшби с поличным: вторник ночью, на тестовом запуске. 4. Выяснить, кто «QA-REMOTE-2». 5. Объяснить Влчеку. 6. Дожить до среды.

— Пятый пункт ты придумала? — спросил Джейк.

— Это единственный, который я точно смогу выполнить.

— А шестой?

— Шестой — мой любимый.

Они рассмеялись. Тихо, коротко, но это был первый смех в её кухне за неделю.

В половине седьмого в дверь позвонили. Лена и Джейк одновременно замолчали. Он быстро закрыл ноутбук, она взяла со стола блокноты. Звонок повторился, длинный, настойчивый.

— Кто это?

— Не знаю. Я никого не жду.

Лена подошла к двери, посмотрела в глазок и обернулась с лицом, на котором застыло странное выражение.

— Это Мейбл.

— Твоя начальница?

— Да. И она не одна.

Лена открыла дверь. На площадке стояла Мейбл Рэдклифф, в строгом пальто, с красными от слёз глазами. Рядом с ней стоял мужчина лет пятидесяти, с папкой в руках и значком на лацкане.

— Ленка, — сказала Мейбл дрожащим голосом, — прости. Это детектив Харрис. Он хочет задать тебе несколько вопросов.