Совет без короны

К вечеру того же дня Эш перестала быть кухонной служанкой — хотя никто, включая её саму, ещё не мог сказать, кем именно она стала взамен.

Её не отправили обратно на кухню разносить подносы. Вместо этого Гарет проводил её в маленькую комнату рядом с залом совета — не темницу, но и не покои, а что-то среднее, явно предназначенное для людей, которых пока не знают, как классифицировать: не пленница, не гостья, а нечто третье, для чего в замке попросту не существовало готового обозначения.

Совет же тем временем спорил — судя по обрывкам голосов, долетавшим даже через закрытую дверь, спорил ожесточённо, — о том, что означало увиденное сегодня.

— Ты слышишь? — спросила Марта, кухарка, каким-то образом добившаяся разрешения принести Эш ужин лично, вместо того чтобы отправить с этим одну из младших служанок. Она поставила поднос на маленький стол и присела рядом, впервые за много лет глядя на девочку, которую вырастила, с выражением, которое Эш не могла толком расшифровать — не страх, но и не прежняя простая забота.

— Слышу, — тихо ответила Эш. — Не могу разобрать слов.

— Оно и к лучшему, — сказала Марта, но осталась сидеть.

За дверью, в самом зале, спор действительно шёл нешуточный. Мастер Аллин, вооружившись целой стопкой старых манускриптов, зачитывал вслух отрывки хроник, датированных временами, когда королевство Альденхолл ещё только устанавливало древний договор с пламенем очага: клятву, данную одним-единственным родом в обмен на вечный огонь, защищавший земли от зимы, что не кончается, и голода, что следует за ней.

— Здесь ясно сказано, — говорил он, — что связь передаётся кровью, а не короной. Род, давший клятву, вовсе не обязан был когда-либо носить трон Альденхолла — только беречь очаг. Если так, то происхождение девушки — вопрос куда более срочный, чем её нынешнее положение при дворе.

— И куда более неудобный, — заметил другой советник, чьего имени Эш пока не знала. — Если род существует и не пресёкся, как мы все считали три сотни лет, — что это означает для линии престолонаследия?

Именно этот вопрос, судя по внезапно наступившей за дверью паузе, был тем самым, которого никто в зале не хотел произносить вслух первым.

Лорд Верн, впрочем, не отличался излишней сдержанностью.

— Это означает, — произнёс он с той расчётливой ровностью, которую Эш уже начинала узнавать как его манеру говорить о чём-то действительно важном, — что у нас на руках либо величайшее благословение за последние триста лет, либо величайшая угроза стабильности трона за то же время — и я, признаться, пока не вижу способа с уверенностью отличить одно от другого.

— Она разожгла огонь, — резко возразил кто-то ещё. — Она не претендует на трон.

— Пока, — коротко ответил Верн, и в этом единственном слове Эш, слушая через закрытую дверь, услышала больше настоящей угрозы, чем во всех прежних насмешках советника вместе взятых.

Дверь в её комнату открылась немного позже, чем она ожидала, и вошёл не Гарет, а сам мастер Аллин — сутулый, с покрасневшими от долгого чтения глазами, но, как ни странно, единственный из всего совета, чей взгляд, обращённый на Эш, не нёс в себе ни расчёта, ни страха.

— Дитя моё, — сказал он, садясь напротив неё за маленький стол, где всё ещё стоял нетронутый ужин, — я не собираюсь спрашивать тебя о том, чего ты сама не знаешь. Но хочу спросить о том, что ты, возможно, знаешь и не осознаёшь этого.

— Спрашивайте, — тихо ответила Эш.

— Тебя оставили у ворот кухни младенцем, без единого знака происхождения. Это так?

Она кивнула.

— Совсем без единого знака? — переспросил он мягко, но с той внимательностью, за которой Эш вдруг почувствовала настоящий, а не праздный интерес. — Ни клочка ткани необычной выделки, ни украшения, ни метки?

Она хотела ответить «ничего», как отвечала всегда, когда об этом заходила речь. Но что-то в его вопросе, в самой формулировке, заставило её задуматься по-настоящему впервые за много лет — вспомнить кусок ткани, в который её завернули, тот самый, что Марта хранила где-то на дне старого сундука все эти годы, потому что не смогла заставить себя его выбросить.

— Есть кусок ткани, — медленно проговорила Эш. — Марта его сохранила. Я никогда толком не разглядывала его — простая тряпица, тёмная, ничего особенного.

Мастер Аллин чуть подался вперёд, и на его усталом лице впервые за весь разговор промелькнуло нечто похожее на осторожную, почти боязливую надежду.

— Возможно, — сказал он, — «ничего особенного» — это ровно то, что нам всем стоит проверить как можно скорее.