Путь в тень горы

Эш никогда прежде не покидала замковых стен дальше, чем позволяла дорога до ближайшей деревни, куда её изредка посылали за припасами вместе со старшими служанками. Дорога к северным горам оказалась совсем иной — не потому, что была длиннее, а потому, что с каждым пройденным часом замок за спиной становился всё меньше, пока наконец не исчез за холмами вовсе, оставив её наедине с миром, о существовании которого она прежде знала лишь по чужим рассказам.

Отряд состоял из шести человек: сир Роан, два стражника помоложе, проводник, знавший горные тропы лучше, чем большинство придворных знали собственные покои, и молчаливая женщина по имени Ферра, представленная как целительница — на случай, если путешествие потребует большего, чем просто крепких ног. Эш ехала верхом — искусству, которым овладела за два дня подготовки настолько плохо, что первые часы пути её больше занимало удержание равновесия, чем мысли о драконе, ожидающем впереди.

Сир Роан ехал рядом с ней большую часть первого дня, храня молчание настолько полное, что Эш начала гадать, разговаривает ли он вообще, когда его об этом прямо не просят.

— Вы всегда так неразговорчивы, — заметила она к вечеру первого дня, когда отряд остановился на ночлег у небольшой рощи, — или это входит в обязанности личной охраны?

Роан посмотрел на неё с тем же ровным выражением, что и в кабинете короля, но что-то в уголках его глаз чуть дрогнуло — возможно, тень усмешки, возможно, простая усталость от дороги.

— Меня не назначали развлекать вас разговорами, — ответил он. — Меня назначали следить, чтобы вы добрались до горы живой.

— Это можно делать и разговаривая, — заметила она.

— Можно, — согласился он, но продолжать не стал, и Эш решила, что на первый день этого достаточно.

Второй день дороги принёс первую настоящую тревогу: проводник, ехавший впереди, поднял руку, останавливая отряд, и указал на свежие следы у обочины тропы — не звериные, а вполне человеческие, слишком много их и слишком организованные, чтобы принадлежать случайным путникам.

— Разведчики, — тихо сказал он, обращаясь к Роану. — Не наши.

— Чьи же? — спросила Эш, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем она себя чувствовала.

— Хороший вопрос, — ответил Роан, уже спешившись и внимательно изучая следы сам. — И не самый приятный из тех, что мне приходилось задавать в последнее время.

Он не стал вдаваться в подробности, но по тому, как изменился порядок движения отряда после этой находки — Роан теперь держался ближе к Эш, а один из стражников замыкал колонну, то и дело оглядываясь назад, — она поняла, что подозрения его были серьёзнее, чем он готов был озвучить вслух при ней.

— Вы думаете, это люди Верна, — сказала она этим же вечером, когда они снова остановились на ночлег, на этот раз выставив полноценный караул.

Роан не подтвердил и не опроверг этого прямо, но его молчание сказало ей достаточно.

— Я думаю, — сказал он наконец, глядя в костёр, а не на неё, — что человек вроде лорда Верна не любит, когда решения принимают без его участия. И я думаю, что он не единственный при дворе, кто предпочёл бы знать заранее, что вы обнаружите у горы, прежде чем об этом узнает король.

Эш обхватила руками колени, глядя на огонь — маленький, обычный, разожжённый людскими руками костёр, ничем не похожий на то пламя, что жило в очаге замка, и всё же почему-то напомнивший ей о нём острее, чем что-либо за весь день пути.

— Вас это пугает? — спросила она. — То, что нас, возможно, преследуют?

— Пугает меня в первую очередь, — ответил Роан после паузы, впервые за всю дорогу произнеся что-то похожее на честный, а не служебный ответ, — то, что я не знаю, кто опаснее для вас в итоге: существо под горой, которое спало четыреста лет, или люди, которые прямо сейчас, в эту самую минуту, бодрствуют при дворе и уже решили, как вас использовать.

Он не добавил больше ничего, но этой ночью, засыпая под чужим для неё небом, Эш поймала себя на мысли, что впервые с начала всей этой истории боится не столько дракона, ожидающего впереди, сколько того, что останется позади, в замке, пока она будет пытаться договориться с легендой.

К утру третьего дня горы, до этого казавшиеся лишь тёмной линией на горизонте, поднялись перед ними в полный рост — и где-то у самого их подножия, невидимый пока, но уже ощутимый в том, как подрагивала земля под копытами лошадей, дожидался страж, чьё пробуждение свело её жизнь с прежней прямой дорожки кухонной служанки на путь, конца которого она пока не могла разглядеть.