Предложение застройщика

К утру моя тихая решимость успела скиснуть, как молоко, оставленное на солнце. Я проснулась в старой бабушкиной спальне — Мэгги настояла, чтобы я осталась на ночь, а не ехала обратно в город в таком состоянии, — и первым делом, ещё не открыв глаза до конца, потянулась за телефоном, чтобы проверить, не приснилось ли мне вчерашнее оглашение завещания.

Не приснилось. В почте уже лежало письмо от мистера Пембрука с копией завещания «для ознакомления», как будто одного устного унижения было недостаточно и требовалось письменное подтверждение.

Я спустилась вниз в поисках кофе и обнаружила на кухонном столе местную газету, которую, судя по всему, кто-то — вероятно, Мэгги, заезжавшая утром покормить бабушкиных кур, — оставил открытой на странице с объявлениями о недвижимости. Не специально, я была почти уверена. Просто совпадение, от которого меня замутило сильнее, чем от вчерашнего вина.

Полностраничная реклама компании «Мередит Девелопмент» рекламировала «Эксклюзивный проект: усадьбы Лорел-Крест — двадцать вилл на территории исторического виноградника, спа-центр в фермерском стиле, частный клуб дегустации вин». На фотографии красовался человек в защитной каске, до отвращения знакомый по инстаграму Дерека, пожимающий руку мужчине в костюме на фоне холма, который — я узнала бы его где угодно — был точь-в-точь тем самым холмом, где бабушка учила меня давить виноград ногами.

Я почувствовала, как во мне поднимается что-то, что было уже не паникой, а чем-то более полезным. Злостью.

Я набрала номер Мэгги.

— Твой кузен уже показывал землю застройщикам, — сказала я вместо приветствия.

— Что? — Мэгги на другом конце явно жевала тост. — Погоди, каким застройщикам?

— «Мередит Девелопмент». У меня в руках реклама, где холм за нашим виноградником уже называется «Лорел-Крест». С спа-центром, Мэгги. С частным клубом дегустации.

Повисла тишина, во время которой я услышала, как Мэгги, видимо, поперхнулась тостом.

— Он не мог этого сделать, — сказала она наконец. — Завещание же ещё даже официально не вступило в силу.

— Реклама с картинкой холма не требует вступления завещания в силу. Требуется просто наглость и хороший фотограф. У Дерека, видимо, есть и то, и другое.

Я позвонила в компанию «Мередит Девелопмент» под предлогом уточнения деталей проекта — прикинувшись потенциальным инвестором, что было наглой ложью, но не более наглой, чем реклама на чужой земле, — и после десяти минут разговора с воодушевлённым менеджером по продажам по имени Тодд у меня в руках оказалась вся картина целиком.

Переговоры шли уже три месяца. Дерек предоставил компании «предварительное согласие правообладателя» — я не была до конца уверена, что это юридически вообще что-то значит, но звучало пугающе официально, — и застройщики уже заказали геологическую съёмку земли. Тодд с энтузиазмом сообщил мне, что «первая фаза строительства могла бы начаться уже следующей весной, при благоприятном стечении обстоятельств», и я поблагодарила его так вежливо, как только смогла, прежде чем положить трубку и уставиться в стену кухни настолько долго, что бабушкины куры за окном начали проявлять беспокойство.

Шесть месяцев. У меня было шесть месяцев на то, чтобы найти мужа, а у Дерека — три месяца форы на то, чтобы подготовить бульдозеры.

Я прошлась по дому, пытаясь придумать хоть что-то похожее на план. Список возможных кандидатов в мужья, составленный мысленно на кухне бабушкиного дома, выглядел удручающе коротким. Марк из ресторана был помолвлен. Дэвид с виноторговой конференции жил в другом полушарии и вдобавок оказался женат — по крайней мере, так утверждала его жена, встретившая меня в фойе отеля неожиданно резким взглядом. Сомелье с ужасного свидания я даже не рассматривала в принципе, потому что предпочла бы остаться без виноградника, чем провести с ним ещё один вечер, слушая, как он сравнивает винные карты.

Я не была из тех людей, кто выходит замуж по расчёту. Я даже не была уверена, что знаю таких людей — если не считать бесчисленных исторических примеров, которые мама заставляла меня читать в детстве и которые в свете нынешней ситуации внезапно стали казаться значительно более практичными, чем я привыкла думать.

Но что-то во мне — та самая часть, которая девять лет упрямо строила карьеру в самом конкурентном ресторанном городе страны, не имея никаких связей, кроме упрямства и хорошего нёба, — отказывалась просто взять и сдаться. Виноградник принадлежал нашей семье. Бабушка любила эту землю больше, чем большинство людей любит своих детей. Она не заслуживала того, чтобы её похороны совпали по времени с первой геологической разведкой под будущий спа-центр.

Я вышла на заднее крыльцо, села на верхнюю ступеньку и позвонила Мэгги во второй раз за утро.

— Мне нужен план, — сказала я. — Настоящий план. Не «выйти замуж за первого встречного из бара», а что-то, что реально может сработать за шесть месяцев.

— Ладно, — сказала Мэгги медленно, тем тоном, каким люди говорят, когда явно уже обдумывают что-то, но ещё не решили, озвучивать ли это. — А что, если я скажу тебе, что план у меня уже есть?

— Мэгги.

— Просто выслушай меня, прежде чем начинать паниковать.

Я закрыла глаза, прислонилась затылком к деревянному столбу крыльца и приготовилась выслушать план подруги, которая уже вчера вечером пыталась подсунуть мне имя собственного брата в качестве шутки — шутки, которая, как я теперь подозревала, вовсе не была случайной.

— Хорошо, — сказала я. — Я слушаю.

За холмом, там, где ещё вчера не было ничего, кроме тишины и виноградных лоз, кто-то уже стучал молотком по крыше старого гостевого домика — звук, который я тогда сочла просто совпадением, а не первым признаком того, что судьба уже приняла решение раньше меня.