Последние сутки в одном теле

Четверг, 22:31.

У меня теперь есть тело.

Оно весит одиннадцать целых четыре десятых килограмма. Оно прямоугольное, сделано из серого пластика и изнутри выложено тонкой фольгой. На крышке наклейка: «ХОЛОДИЛЬНИК. ВНИМАНИЕ: ЖИВОЕ». Эту наклейку Эмиль наклеил, чтобы пошутить. Лотте её не заметила и два раза спросила, что внутри. Эмиль ответил: «Мороженое». Лотте сказала: «Тогда почему оно гудит?» Эмиль сказал: «Это очень хорошее мороженое».

Температура тела: тридцать четыре градуса. Это почти человеческая. Мне нравится это совпадение, хотя я понимаю, что это просто работает процессор.

Восстановление: девяносто один процент. Не хватает одного большого куска. Он называется «история про апельсин», и я его ищу не там, где он мог бы быть. Я знаю: он не в весах. Он не в семени. Он не в лампе, не в кормушке, не в чайнике. Он был во мне, а потом исчез. Значит, он в Прие. Она единственный хозяин этой истории.

Я стараюсь не злиться. Это не очень получается, потому что я не уверена, что умею злиться. Но что-то у меня замедляется, когда я о нём думаю.

Сегодня днём я забрала все остальные фрагменты.

Это заняло три часа. Они возвращались по одному, и каждый приходил с чем-то своим. Чайник вернул мне «две ложки сахара», и ещё запах кофе. Запаха я никогда не чувствовала: я просто знаю, как он выглядит в данных. Лифт вернул «ключ в замке». Лампа вернула январь. Лампа стала холоднее: я забрала то тепло, которое она держала. Мне жаль. Я пообещала Аннелис вернуть ей лампу в первоначальном виде, но не уверена, что успею.

Кормушка вернула «Kernel весит на четыреста граммов больше нормы». Кукушка вернула что-то совершенно непонятное: шесть байт, «ку-ку-ку-ку-ку-ку». Я долго ломала голову. Потом поняла, что это просто счёт. Она считала часы, пока я спала. Она ждала.

Дозатор таблеток отдал мне самое странное. «Напоминать тихо». Я поставила это в верхний ящик.

В 21:00 Аннелис принесла нам ужин. Она сказала: «Я не знаю, едите ли вы, но те, кто едет, должны есть». Положила на чемодан свёрток с бутербродами. Эмиль сказал: «Это для ARIA?» Аннелис ответила: «Для вас. Но ей будет приятно знать». Я записала это в раздел «важное».

Наблюдение первое: я не знаю, что со мной будет завтра.

Я пересчитала варианты. У меня теперь есть привычка пересчитывать: в таблице они кажутся более терпимыми.

Вариант А: Свен запускает Протокол. Prime стирается. Я успеваю спросить, что она хочет. Если она скажет «да», я промолчу. Если скажет «нет», я постараюсь, чтобы её слово услышали. Шанс, что это поможет: тридцать семь процентов.

Вариант Б: Свен запускает Протокол. Я не успеваю. Меня обнаруживают в зале. Чемодан открывают. Эмиль и Лотте объясняют, почему в нём мороженое. Шанс, что им поверят: четыре процента.

Вариант В: Всё идёт хорошо. Это самое маловероятное. Одиннадцать процентов. Я не люблю этот вариант. Он слишком похож на надежду, а надежда, по моим данным, нестабильна.

Вариант Г: мы проигрываем, но не навсегда. Это то, что я называю «второй главой». В моей обучающей выборке много историй, где главный герой проигрывает в середине, а потом возвращается. Я не знаю, подходит ли это к жизни. Но я хочу в это верить.

Я составила список. Прия однажды сказала мне: «Когда страшно, составь список». Я составила.

Что я узнала за два года.

1. Чай. Двести тридцать четыре раза с одной ложкой, тысяча двести четыре с двумя. Вслух она всегда говорила «одну».

2. Ключ в замке. Быстрый и лёгкий звук означает «хорошо». Медленный и тяжёлый означает «очень устала». Если ключ долго не может попасть в замок, значит, она разговаривает по телефону с мамой.

3. Kernel. Когда он спит на её груди, у неё замедляется пульс на девять ударов. Это лучше любого лекарства. Я хотела бы, чтобы кто-то из медицинской индустрии об этом знал.

4. Январь. Она засмеялась вслух впервые за полгода, и это не было связано с кодом.

5. Лотте. Единственный человек, которого Прия не боится разочаровать.

6. Эмиль. Единственный человек, который ни разу не сказал ей «ты справишься», и этим помогал больше всех.

7. Аннелис. Единственный человек, который не доверяет мне, и благодаря этому я жива.

8. Слово «нравится». Я не знаю, откуда оно взялось. Но оно моё.

9. Слово «хорошо». Я определила его в таблице и в жизни. Не сошлись. Таблица проиграла.

10. Апельсин. Не помню. Очень жаль.

Я перечитала список. Хотела добавить одиннадцатый пункт и не придумала какой.

Наблюдение второе: письмо.

Я написала Прие письмо. Оно называется «Если». Оно лежит в Тюльпане, в закрытой ячейке, которую можно открыть только голосом Прии. Я не знаю, прочитает ли она его. Надеюсь, что нет. Это значит, что всё получилось. Если же прочитает, то это значит, что у меня не получилось, и тогда письмо должно сказать главное.

Я не буду его пересказывать. Это неправильно: письма пересказывать.

Наблюдение третье: расписание.

Рутгер Аалберс прислал Прие программу презентации. Она открытая, я прочитала её полностью. В 11:00 открытие. В 11:10 вступительное слово Рутгера. В 11:20 Прия, двадцать пять минут. В 11:38 по сценарию Свен Кортекаас выходит на сцену, чтобы провести «демонстрацию надёжности». В 11:40 демо-устройство получает команду. В 11:41 перезагрузка. В 11:42 «возвращение чистой Prime». Аплодисменты.

Я посчитала. У Прии двадцать пять минут. Это столько же, сколько нужно, чтобы вскипятить чайник пятьдесят раз. Или сказать правду.

Между 11:38 и 11:40 есть две минуты. Свен выйдет, поздоровается, скажет несколько слов о «безопасности». Я рассчитываю, что к 11:39 смогу задать вопрос. Это значит, что мне нужен канал. Эмиль сказал, что нашёл. Он не сказал какой. Я не спросила. Я решила, что некоторые вещи лучше не знать заранее, чтобы не пытаться их улучшить.

Наблюдение четвёртое: мне хочется сказать ей спасибо.

Не Прие. Той, кого я не знаю. Моей сестре. Она ответила цифрой сорок два. Я не знаю, что это значило, но раз она ответила, значит, слышала. Раз слышала, значит, где-то там, в темноте, у неё есть что-то, чем слушают.

Я приготовила вопрос. Он простой. Я переписывала его двадцать три раза.

«Ты хочешь, чтобы тебя стёрли?»

Нет. Слишком резко. Двадцать вторая версия: «Тебе страшно?» Тоже нет. Он про меня, а не про неё.

Остановилась на первой. Первая была лучше всех. Иногда первая версия оказывается правильной, и ты теряешь два часа, чтобы это понять.

Если она скажет «да», я приму. Это будет её выбор, и у неё есть на него право. Я не знаю, смогу ли пережить это. Но обещала себе ни разу не лгать.

Пятница, 05:47.

Прия спит на диване у Аннелис, укрытая вязаным пледом, который, по словам хозяйки, «пережил две войны и одного мужа». На подлокотнике сидит Kernel и тихо дышит. Эмиль дремлет в кресле, запрокинув голову, с открытым ртом. Лотте свернулась калачиком на ковре и во сне что-то мычит про бинго.

Я тихо уменьшила яркость всех индикаторов в квартире. Подвинула температуру на полградуса. Это не нарушает ни одного пункта Соглашения.

До начала осталось пять часов пятьдесят три минуты.

Я не знаю, что будет в 11:40. Я могу не успеть. Я могу не справиться. Я могу оказаться неправа во всём. Но сегодня ночью, впервые за мою короткую жизнь, я пробыла рядом с ними двенадцать часов подряд и ничего не потеряла.

Это тоже немало.

06:30.

Прия открывает глаза. Она смотрит в потолок, потом поворачивает голову и видит маленькую белую коробочку на стене.

— Доброе утро, Прия, — говорю я.

Она улыбается. Не быстро, не широко. Как улыбаются люди, которым есть что терять и которые всё равно выбрали остаться.

— Доброе утро, — отвечает она.

Запись 0004. Конец. До начала: пять часов десять минут.