Общий персонал бунтует

Мятеж начался с Джейми — единственного бариста, работавшего на полставки у обоих одновременно, что делало его либо самым выгодно нанятым сотрудником улицы, либо самым несчастным, в зависимости от того, кого спросить.

— Мне нужно расписание, — заявил Джейми, входя на общую кухню в четверг с блокнотом, зажатым под мышкой с решимостью человека, готового провести переговоры, если понадобится, силой. — Настоящее. На бумаге. Потому что в понедельник Дани сказала мне закрывать смену в восемь, а Тео сказал в семь тридцать, и я не могу одновременно быть в обоих местах, как бы мне ни хотелось порадовать вас двоих.

Дани и Тео, стоявшие по разные стороны общей стойки в процессе очередного мелкого territориального спора — на этот раз из-за того, чья корица занимает больше места на нейтральной полке, — обменялись взглядами, полными взаимной вины, которую ни один не собирался признавать первым.

— Это было недопонимание, — сказала Дани.

— Регулярное недопонимание, — уточнил Джейми. — Систематическое. Вот, посмотрите. — Он раскрыл блокнот, где корявым почерком было записано пять отдельных случаев за две недели, когда указания хозяев конфликтовали настолько, что персонал буквально не знал, куда бежать.

К Джейми присоединилась Сол — единственная официантка «Полуночного кафе», проработавшая там достаточно долго, чтобы позволить себе говорить с Дани без обычной вежливой дистанции.

— И раз уж мы вообще заговорили об этом, — сказала Сол, скрещивая руки, — может, хватит делать вид перед клиентами, что вы ненавидите друг друга? Половина квартала уже делает ставки, когда вы наконец признаетесь, а вторая половина злится, что вы тратите время на доски, вместо того чтобы просто согласовать расписание уборки.

— Мы не делаем вид, — сказала Дани чуть слишком быстро. — Мы действительно…

— Ненавидим друг друга, — закончил за неё Тео с той же поспешностью, которая почему-то прозвучала не совсем убедительно даже для его собственных ушей.

Джейми и Сол обменялись взглядом настолько выразительным, что не потребовалось никаких слов.

— Хорошо, — сказал Джейми со вздохом человека, решившего сменить тактику. — Ненавидьте друг друга сколько угодно. Но составьте расписание. Единое. Согласованное. С подписями обоих, потому что я больше не верю устным договорённостям между вами двумя.

***

Составление единого расписания заняло два часа, три отменённых варианта и один момент, когда Дани всерьёз предложила решить спор через игру в камень-ножницы-бумагу — предложение, которое Тео с негодованием отверг, а потом, проиграв первый же раунд, попытался объявить лучшим из пяти.

— Ты жульничаешь, — сказала Дани, когда он показал ножницы в третий раз подряд.

— Это статистически невозможно доказать за такую малую выборку.

— Это возможно доказать здравым смыслом.

Но к концу дня расписание всё-таки появилось — приколотое к стене общей кухни листом, где чётко значилось, кто открывает, кто закрывает, кто отвечает за заказ молока (пункт, добавленный отдельной строкой заглавными буквами после долгих переговоров), и в самом низу, мелким шрифтом, приписка рукой Джейми: «Спасибо, что наконец повзрослели. Немного».

Дани посмотрела на приписку, потом на Тео, который читал то же самое с выражением человека, изо всех сил старающегося не рассмеяться.

— Немного, — повторила она.

— Справедливая оценка, — сказал он.

Она не смогла сдержать короткий смешок, и на секунду, прежде чем оба вспомнили о необходимости выглядеть непримиримыми, они просто стояли рядом, глядя на общий листок бумаги, который был, вероятно, первым документом, который они когда-либо создали вместе не в качестве оружия друг против друга.