Команда

К семи вечера в квартире Эйдана собралось больше людей, чем за все предыдущие три года вместе взятые, и стульев на всех не хватало.

Пришлось действовать. Эйлин, которая за день успела обойти три магазина, две соседские квартиры и одну церковь, принесла из подвала мастерской четыре табуретки. Лотта выкатила из угла перевёрнутый ящик из-под запчастей. Мойра принесла свой стул, лично, на лестнице отказавшись от любой помощи, и объявила, что сегодняшнее занятие кружка переносится на эту кухню: тема вечера — «Налоговые риски в условиях ужина». Из ящика, табуреток и стула получилось нечто вроде круглого стола, правда, неровного, зато очень демократичного.

На плите шипели в сковороде («Бабушка» работала в две смены) картошка и яйца. На окне остывал содовый хлеб. А на столе, поверх старого одеяла, которое Эйлин назвала скатертью, лежал листок бумаги с надписью, сделанной маминым школьным почерком: «ПЛАН. Сначала едим».

Эйдан стоял посреди кухни и не знал, куда деть руки.

— Ты руководитель, — сказала Лотта, проходя мимо с тарелками. — Руководители обычно держат что-нибудь. Держи ложку.

Он взял ложку.

Беата пришла последней, в семь двадцать. На пороге она остановилась, оглядела кухню, людей, стол, и Эйдан увидел, как у неё дёрнулись плечи: так вздрагивают, когда входят в слишком тёплую комнату после улицы.

— Здравствуйте, — сказала она тихо.

— Заходи, милая, — сказала Эйлин, оказавшись рядом так быстро, будто умела перемещаться. — Ты Беата. Я знаю. Эйдан про тебя говорил целый вечер, только он об этом ещё не догадывается.

— Мам, — слабо сказал Эйдан.

— Садись вот сюда, у окна, там тихо. И ешь. Не отказывайся. Я видела, как ты вчера ела тост.

Беата растерянно села. Эйлин тут же поставила перед ней тарелку и ту самую кружку с отбитой ручкой. Беата посмотрела на кружку долго, словно оценивая, можно ли ей доверять, потом осторожно взяла её обеими руками.

— Спасибо, — сказала она. Почти одними губами.

Пабло присоединился к ним в семь тридцать, по видеосвязи. Эйдан прислонил ноутбук к мешку с мукой, который мама купила «на всякий случай», и на экране появилось смуглое, радостное лицо Пабло на фоне валенсийского заката.

— Амиго! — завопил он. — Я всё слышал от твоей мамы! Я готов! Что делать? Взламывать? Шпионить? Я могу достать костюм!

— Не надо костюм, — быстро сказал Эйдан.

— Эйлин, ваш сын меня не любит.

— Он тебя любит, милый, — сказала мама. — Он просто не умеет кричать об этом через океан.

— Это не океан, — вставила Лотта. — Это Бискайский залив и немного суши.

— Тем более, — заключила Эйлин.

Так, в шуме, смехе и звоне вилок о сковороду, началась первая в истории компании «Мерривейл Системс» встреча, на которой никто не смотрел на часы.

Они поужинали. Это заняло сорок минут, и за эти сорок минут Эйдан несколько раз ловил себя на мысли, что давно не сидел за столом, где все едят из одной сковороды и не стесняются. Мойра рассказала, как в семьдесят третьем году она сдавала налоговую отчётность за небольшую пивоварню в Каване и обнаружила, что хозяин записал «дегустацию» как «медицинские расходы». Пабло спорил с Лоттой, как правильно готовить паэлью. Эйлин пыталась выяснить у Беаты, откуда та родом.

— Познань, — тихо сказала Беата.

— А мама?

— Работает в библиотеке.

— Читает тебе письма?

— Я ей пишу.

— Правильно, — одобрила Эйлин. — Письма нужно писать. Эйдан мне не пишет, только звонит.

— Мам, я звоню каждый…

— Я знаю, милый. Каждый вечер в семь. Но это не то. В письме можно подумать.

Беата чуть улыбнулась.

Когда тарелки опустели, Эйлин встала, собрала посуду и выразительно посмотрела на сына. Это был тот самый взгляд, который в детстве означал: «Встань и скажи».

Эйдан встал. Ноги у него были как два мешка с картошкой.

— Я хочу сказать, — начал он. — Я не знаю, как руководить. Я никогда этого не делал. Меня повысили, потому что считали, что я не разберусь. И знаете что? Они почти правы.

— Не очень вдохновляюще, — заметил Пабло с экрана.

— Пабло, — сказала Эйлин.

— Молчу.

— Но, — продолжил Эйдан, — за эти две недели я понял одну вещь. Я не знаю, как руководить. Зато я знаю, как сказать спасибо. — Он оглядел стол. Лица у всех были разные, но обращены к нему. — Мойра. Вы научили меня не бояться слова. Лотта. Вы научили меня разбивать яйцо. Беата. Вы увидели то, что я шесть лет не замечал. Мам. Ты приехала на автобусе. Пабло, ты… ты забрал мой холодильник, но это ничего.

— Это был мой холодильник!

— Это был наш холодильник, — торжественно сказал Эйдан. — Я прощаю тебя.

Лотта прыснула. Мойра сдержанно улыбнулась, поправляя очки. Беата смотрела в кружку, но плечи её, кажется, слегка дрожали.

— Мне нужна помощь, — закончил Эйдан просто. — Не потому, что я не справлюсь один. А потому что один и не нужно.

Он сел. В кухне стало тихо.

— Ну вот, — сказала Мойра. — Наконец-то я слышу руководителя.

— Мне кажется, — добавила Лотта, — это называется «синергия».

— Это называется «Отдел операционной синергии», — сказала Беата. Голос у неё был ровный, но в углу рта дрожала улыбка. — Первый раз в истории он работает.

Зазвенели кружки. Это было, пожалуй, самое лучшее заседание за всю историю отдела.

После этого пошла работа.

Беата достала девять склеенных листов, расстелила на столе и стала объяснять. Она говорила тихо и точно, показывая карандашом на схему, и люди вокруг неё сидели, подавшись вперёд, как дети у костра. Эйдан смотрел на неё и думал, что у этой женщины, оказывается, есть голос, и этот голос удивительным образом умеет делать цифры понятными.

— Нам нужны три вещи, — сказала она наконец. — Первое: оригиналы договоров и платёжных поручений. Не копии. У копий нет следов. Второе: сведения о самой фирме. Кто она, откуда, кто директор. Третье: тот, кто получает письма.

— Письма? — спросила Лотта.

— Адрес в Рэтмайнсе. Почтовый ящик в бизнес-центре. Кто-то должен забирать оттуда почту.

Лотта медленно улыбнулась.

— Это Джек, — сказала она.

— Кто?

— Тот парень на ресепшене. Джек Мёрфи. Он ездит ко мне чинить велосипед каждый месяц. Он очень разговорчивый и ужасно любит печенье.

— Он дал мне печенье, — вспомнила Беата.

— Вот видите, — сказала Лотта. — Это знак. Я могу с ним поговорить. Без подозрений. Я просто спрошу, кто у них забирает почту из ящиков, потому что мне нужно доставить посылку.

— Какую посылку?

— Любую. У меня их много.

— Хорошо, — сказал Эйдан. — Лотта: Джек.

Он, к собственному удивлению, взял со стола карандаш и записал на листке.

— Мойра?

— Фирма, — сказала Мойра. — Реестр компаний, налоговая база, проверка номера плательщика НДС. Я это делала сорок лет. Сделаю за один вечер. Только мне нужен ноутбук помощнее и чашка покрепче.

— Ноутбук есть, — вмешался Пабло. — Я вам вышлю ссылки.

— А вы, мой друг, — повернулась к экрану Мойра, — сидите тихо и не мешайте.

— Слушаюсь, сеньора.

— Пабло, — сказал Эйдан. — Твоя задача: адрес электронной почты на счетах. Домен. Ты же программист.

— Разработчик, — обиженно поправил Пабло. — Но да. Дай мне час.

Он пропал с экрана, и вместо него осталась только картинка с закатом. Мама тем временем разливала чай по всем кружкам, и Эйдан с удивлением видел, что кружек у неё хватило на всех: она, оказывается, принесла их в чемодане, завёрнутые в полотенца.

Через сорок минут Пабло вернулся, и вид у него был необычно серьёзный.

— Слушай, — сказал он. — Тут странное. Домен Хартвелл Эдвайзори зарегистрирован одиннадцать месяцев назад через анонимный сервис. Это нормально, так делают миллионы. Но у него есть почтовые настройки. Входящая почта идёт не на обычный сервер, а на такой, которого я не знаю. Я поискал и… — он замялся. — Это сервер внутренней почты. Вашей компании. «Мерривейл».

За столом повисла тишина.

— То есть, — медленно сказала Беата, — письма на адрес «Хартвелл» приходят внутрь компании.

— Да. Кто-то там их читает.

— Кто?

— Не знаю, — сказал Пабло. — Но тот, кто это настроил, имел доступ к внутренним серверам. Это не обычный сотрудник.

— Мартен, — сказала Беата.

— Или его человек, — добавил Эйдан.

В тишине было слышно, как шипит чайник, которого не было: это Эйлин снова грела воду на сковороде.

— Я могу попробовать выяснить, кто именно, — осторожно сказал Пабло. — Но мне нужен доступ изнутри. Это значит, кому-то нужно сидеть в вашем офисе и подключаться к сети.

— Не сейчас, — сказал Эйдан. — Это слишком рискованно. Пока соберём остальное.

Он вдруг понял, что говорит как руководитель, не заметив, когда начал.

— Оригиналы документов, — напомнила Беата. — Они хранятся в архиве. В подвале. Ключ у охраны. Но есть ещё запасной путь.

— Какой?

— Ядвига.

— Кто это?

— Уборщица. Она работает в здании ночью. Она знает, где что лежит. Она землячка. Из Познани.

— Ты с ней говорила?

— Мы здороваемся.

— И этого хватит?

— Для неё да, — тихо сказала Беата. — Мы здороваемся по-польски.

Эйдан посмотрел на карандаш в руке, потом на лица за столом. Лотта с её «посылками». Мойра с очками на цепочке. Пабло на экране. Мама, разливающая чай. Беата с кружкой с отбитой ручкой.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда так. Лотта берёт Джека. Мойра фирму. Пабло ждёт моего сигнала. Беата и я идём за оригиналами.

— В подвал? — тихо спросила Беата.

— Через Ядвигу.

— Ночью?

— Ночью, — подтвердил Эйдан и вздрогнул, потому что только что произнёс эти слова вслух.

— Ой, — сказала Эйлин.

— Мам.

— Я ничего не говорю, милый. Только возьми тёплый свитер. В подвалах всегда холодно.