Гримшоу предлагает добавку

Собрание жильцов «Веллингтон-Корта» проходило раз в квартал в общем зале на первом этаже — помещении, обставленном стульями, которые помнили, видимо, ещё коронацию предыдущего монарха, и одним неизменным чайником, который миссис Хиггинс заботливо наполняла к каждому такому мероприятию, будто чай мог смягчить неизбежное раздражение от обсуждения коммунальных вопросов.

Я пришёл поздно — не потому, что забыл, а потому что провёл предыдущий вечер, восстанавливая в памяти детали неудачной слежки за Найджелом, которая закончилась ничем, кроме растянутой лодыжки Поппи от быстрой ходьбы на неудобных каблуках и моего собственного глубокого унижения от разговора с продавцом похоронного бюро, который вышел спросить, не нужна ли нам консультация, — и потому пропустил вступительную часть, посвящённую, судя по обрывкам разговоров вокруг, каким-то техническим вопросам вентиляции в подвале.

Мистер Бартоломью Гримшоу, управляющий домом, стоял у флипчарта в дальнем конце зала — крупный мужчина в твидовом пиджаке, с той тщательно ухоженной сединой на висках, которая обычно ассоциируется с добропорядочными сельскими докторами из детских книжек, а не с человеком, чьё имя, как я узнаю значительно позже, уже к тому моменту фигурировало в блокноте Найджела Фицджеральда, спрятанном под половицей.

— Итак, — говорил он с той бархатной уверенностью человека, привыкшего, что его слова принимают без возражений просто в силу тона, которым они произнесены, — как многие из вас, вероятно, заметили, крыша над секцией Б требует незамедлительного внимания. Инспекция, которую мы провели на прошлой неделе, выявила серьёзные проблемы с гидроизоляцией, которые, если их не устранить сейчас, приведут к гораздо более дорогостоящему ремонту зимой.

По залу прокатился тихий ропот — тот особый звук, который издают взрослые люди, узнающие о предстоящих дополнительных расходах, но ещё не решившие, стоит ли их протест того, чтобы прерывать выступление.

— Речь идёт, — продолжил Гримшоу, доставая распечатанные листы и раздавая их по рядам с той методичностью, которая должна была внушать доверие, но почему-то — возможно, потому что моя голова всё ещё была занята размышлениями о крыше заброшенной типографии, — внушала мне лишь смутное раздражение, — о внеплановом сборе в размере трёхсот фунтов с квартиры, который позволит нам провести полноценный ремонт кровли до начала осенних дождей.

Я взял распечатанный лист машинально, не особо вчитываясь, — моё внимание было занято совершенно другим вопросом: как именно Найджел ухитрился раствориться в переулке, и не является ли пожарная лестница заброшенной типографии частью какого-то более широкого маршрута, который я мог бы отследить в следующий раз более грамотно.

— Триста фунтов? — переспросила женщина с третьего этажа, чьего имени я так и не запомнил за все годы жизни в доме, с той интонацией, которая безошибочно выдавала человека, уже мысленно пересчитывающего свой бюджет. — В прошлом квартале мы уже платили за ремонт лифта.

— Понимаю ваше беспокойство, — сказал Гримшоу с той профессиональной эмпатией, которая звучит убедительно ровно до тех пор, пока не задумаешься о ней слишком глубоко, — но крыша — это не то, с чем можно откладывать. Влага уже проникает в перекрытия секции Б. Дальнейшее промедление обойдётся значительно дороже.

Он говорил ещё минут десять, оперируя цифрами, сметами и терминами вроде «гидроизоляционная мембрана» и «капитальный ремонт кровельного пирога», которые звучали одновременно достаточно технично, чтобы отбить у большинства присутствующих желание задавать уточняющие вопросы, и достаточно расплывчато, чтобы, задним числом припоминая тот вечер, я не мог с уверенностью сказать, действительно ли крыша нуждалась в ремонте на триста фунтов с квартиры или на какую-то совершенно другую сумму.

Признаюсь честно: я слушал вполуха. Моя голова была занята Найджелом, пожарной лестницей, растворившимся в темноте плащом и тем фактом, что моя первая полноценная слежка провалилась настолько убедительно, что даже Поппи, при всём своём скептицизме, признала это «впечатляющим по масштабу провалом», когда мы наконец сдались и пошли есть карри вместо продолжения наблюдения.

Единственное, что зацепило моё внимание на собрании, — краткий обмен репликами между Гримшоу и мужчиной с первого этажа, представившимся как мистер Донован (тот самый, из истории с кроликами на балконе, которую мама так удачно вспомнила мне в укор пару недель назад), который поднял руку и спросил, можно ли увидеть полную детализированную смету, а не только итоговую сумму.

— Разумеется, — ответил Гримшоу с той же бархатной гладкостью, — я пришлю детализацию по электронной почте на следующей неделе.

Мистер Донован кивнул, удовлетворённый ответом, и разговор перешёл на другую тему — что-то про новые правила парковки велосипедов, — но я, к собственному позднейшему сожалению, не придал этому моменту никакого значения, целиком поглощённый мысленным пересмотром деталей вчерашней неудачной слежки и планированием того, как сделать следующую попытку менее катастрофичной.

Собрание закончилось в девять, и, выходя из зала, я столкнулся с миссис Хиггинс, которая, разливая остатки чая по термосам для желающих забрать домой, шепнула мне заговорщически:

— Заметили, как быстро мистер Гримшоу закрыл вопрос про детализацию, дорогой мой? Обычно он присылает такие вещи в тот же вечер. А тут — «на следующей неделе».

Я кивнул рассеянно, поблагодарил её за чай и ушёл домой, унося с собой ровно ноль новых записей для доски, посвящённых мистеру Гримшоу, — деталь, о которой я в ближайшие недели буду вспоминать с гораздо большим сожалением, чем заслуживало на тот момент это невинное упущение внимания.

Дома я застал сообщение от Найджела, отправленное ещё днём и пропущенное мной из-за собрания: «Извини за вчера, снова срочный вызов. Обещаю, в эти выходные точно наверстаем — без всяких но». Я перечитал его дважды, вспоминая пожарную лестницу, растворившийся в темноте плащ и полное молчание в его окнах до самой полуночи.

Я ответил коротко: «Без проблем, увидимся на выходных», — хотя внутри уже прикидывал, стоит ли рассказать Поппи про содержание собрания или это подождёт до утра понедельника, учитывая, что единственной по-настоящему интересной деталью вечера было выражение лица миссис Хиггинс при слове «на следующей неделе».

Я снял куртку, повесил её на крючок в прихожей и остановился на мгновение, разглядывая листок со сметой на ремонт кровли, который Гримшоу раздал в начале собрания, — три сотни фунтов, аккуратно напечатанные жирным шрифтом, без единой цифры детализации ниже итоговой суммы.

Я сложил листок вдвое и убрал в ящик стола, туда же, куда убирал все прочие бумаги, требующие оплаты в неопределённом будущем, — движение настолько автоматическое, что даже не заслуживало отдельного размышления, — и отправился спать, совершенно не подозревая, что этот самый листок, случайно сохранённый по чистой бюрократической лени, станет через несколько недель одной из немногих зацепок, способных связать воедино две совершенно разные истории, разворачивающиеся в одном и том же доме.