Глава 16. Огни маяка

Маяк на северном мысе Устья Ветров возвышался над скалами одиноким белым клыком, и его свет, размеренно скользящий по воде каждые несколько секунд, казался Мире единственным честным ориентиром во всей этой затее, где обманывать друг друга собирались буквально все участники предстоящей встречи.

Команда заняла позиции задолго до заката — Дольф и Барро укрылись среди валунов у подножия скалы, Гретта с двумя матросами расположилась в кустах чуть выше по склону, откуда открывался хороший обзор на площадку перед маяком, а капитан Дарнвейл остался ждать внизу один, как и требовала записка, безоружный на первый взгляд, хотя Мира знала, что под плащом у него спрятан короткий нож — не для нападения, а на самый крайний случай.

Саму Миру спрятали в расщелине скалы неподалёку, вопреки её собственным возражениям.

— Ренхарту нужна ты, — твёрдо сказала Гретта, устраивая её в укрытии. — Значит, ты — последнее, что должно появиться на этой площадке, а не первое. Жди сигнала.

Ренхарт появился ровно с закатом — не один, а с четырьмя солдатами и связанным, но, к облегчению Миры, явно невредимым Тоббом, которого один из солдат подтолкнул вперёд на открытое пространство перед маяком.

— Капитан Дарнвейл. Пунктуальность — недооценённая добродетель в наши дни. — Голос инквизитора звучал так же вежливо и ровно, как и при их первой встрече в открытом море, будто разговор шёл о погоде, а не об обмене заложниками. — Как я понимаю, юная особа, о которой мы говорили, тоже где-то поблизости? Не думаю, что вы решились прийти совсем без страховки.

— Отпусти мальчика, — сказал капитан, не отвечая прямо. — Сначала он. Потом поговорим об остальном.

Ренхарт склонил голову набок, будто взвешивая просьбу с искренним любопытством, а не с позиции превосходства.

— Знаете, капитан, за время нашей короткой, но насыщенной знакомства я успел проникнуться к вам определённым уважением. Вы упрямы, изобретательны и явно готовы на многое ради своих людей. Жаль, что это качество привело вас на сторону ереси, а не на сторону закона.

— Закон, который убивает детей за то, кем они родились, недостоин этого слова, — жёстко ответил Дарнвейл.

— Философский спор в другой раз, пожалуй. — Ренхарт кивнул одному из своих солдат, и тот, подтолкнув Тобба чуть ближе к капитану, замер, явно ожидая дальнейших распоряжений, а не отпуская пленника окончательно. — Мальчик отправится к вам, как только я увижу девочку. Не раньше. Я не настолько наивен, капитан, чтобы отпускать единственный рычаг влияния прежде, чем получу то, за чем пришёл.

Это был условленный сигнал, о котором договорились заранее — не слово, а сама заминка, тот момент, когда инквизитор откажется отпустить Тобба без появления Миры. Гретта, притаившаяся в кустах выше по склону, коротко свистнула, подражая крику ночной птицы, и в следующее мгновение план капитана пришёл в движение.

Дольф и Барро одновременно поднялись из-за валунов, атакуя двух ближайших к Тоббу солдат с фланга, прежде чем те успели среагировать. Гретта и её люди открыли огонь из мушкетов — не на поражение, целясь в землю у ног оставшихся солдат, чтобы посеять панику, не проливая крови без крайней необходимости. Капитан бросился вперёд, к Тоббу, разрезая его путы своим спрятанным ножом за считаные секунды.

— Беги к скалам! — крикнул он юнге, толкая его в сторону укрытия, а сам развернулся лицом к Ренхарту, выхватывая нож уже открыто.

Инквизитор, вопреки ожиданиям Миры, не выказал ни малейшей паники — он отступил на шаг, спокойно наблюдая за разворачивающимся хаосом с выражением человека, для которого это было скорее неприятной, но предсказуемой помехой, чем настоящей угрозой.

— Как грубо, капитан, — произнёс он, доставая из-за пояса не оружие, а свисток, и коротко дунув в него. С пришвартованного неподалёку в тени скал инквизиторского бота донеслись голоса — оказывается, Ренхарт привёл с собой куда больше людей, чем показал сразу, и теперь ещё полдюжины солдат высыпали на площадку перед маяком.

Мира, наблюдавшая за происходящим из своей расщелины, почувствовала, как решимость Гретты насчёт "жди сигнала" начинает отступать перед паникой при виде того, как перевес сил стремительно меняется не в их пользу. Тобб, добравшийся до укрытия целым и невредимым, немедленно бросился обратно, чтобы помочь капитану, но Мира перехватила его за руку.

— Стой здесь, ты только что освободился!

— А капитан там один против втрое большего числа солдат!

Бой у подножия маяка разгорался, и хотя команда "Серой Течения" дралась отчаянно и умело, было ясно: без дополнительного перевеса они долго не продержатся против подкрепления инквизитора. Мира, стиснув кинжал, врученный ей Греттой, приняла решение прежде, чем успела как следует его обдумать.

Она вышла из укрытия.

— Ренхарт! — крикнула она, и все взгляды на площадке — и друзей, и врагов — мгновенно обратились к ней. — Я здесь. Отпусти их всех, и я пойду с тобой добровольно.

— Мира, нет! — закричал капитан, но было уже поздно — Ренхарт, увидев её, поднял руку, останавливая своих солдат одним этим жестом с той же лёгкостью, с какой останавливал бы слуг за обеденным столом.

— Разумное решение, — сказал инквизитор с искренним, как показалось Мире, удовлетворением. — Хотя, признаться, я рассчитывал получить тебя иначе. Что ж, не буду жаловаться на удачу.

Он сделал шаг в её сторону — и в этот самый момент земля под ногами всех присутствующих ощутимо дрогнула, будто море, до этого мирно шумевшее у подножия скал, вдруг взревело единым, оглушительным ударом волны о камень, хотя ни малейшего шторма не было и в помине.

Ренхарт замер, оглядываясь на воду с выражением, впервые за всё их знакомство утратившим невозмутимую вежливость. А затем, воспользовавшись этим единственным мгновением его замешательства, капитан Дарнвейл бросился вперёд, сбивая ближайшего к Мире солдата с ног мощным ударом плеча.

— Отступаем к кораблю! Живо! — заревел он, и вся команда, воспользовавшись внезапным хаосом, начала стремительно откатываться к берегу, где их дожидалась шлюпка.

Ренхарт, к удивлению Миры, не бросился в погоню немедленно — вместо этого он стоял неподвижно, глядя на бурлящую у скал воду с выражением человека, только что получившего важное, тревожное подтверждение собственным подозрениям.

— Ещё увидимся, дитя, — крикнул он ей вслед, и в его голосе, обычно таком ровном, впервые прозвучала нотка настоящего, неприкрытого нетерпения. — Скорее, чем ты думаешь. У меня, видишь ли, скоро появится куда более убедительный аргумент для нашей следующей встречи.

Команда добралась до "Серой Течения" без потерь, если не считать нескольких царапин и синяков, но слова Ренхарта не давали Мире покоя всю обратную дорогу. Только когда корабль уже отходил от берега под покровом ночи, Дольф, обыскавший карманы оглушённого в схватке солдата, молча протянул капитану сложенный лист бумаги.

Это был грузовой манифест — сухой, официальный документ Королевской службы, разрешающий "транспортировку особого груза, обозначенного как Реликвия номер семь, для доставки к пещерам южного побережья с целью проведения ритуала подавления в присутствии старшего инквизитора".

— Южное побережье, — прошептал Хассо, читая манифест через плечо капитана, и его лицо стало белее корабельного паруса. — Это же… это же моя пещера. Та самая, с алтарём.

Капитан Дарнвейл поднял взгляд от документа, и в его глазах Мира увидела то же самое понимание, что охватило её саму секундой раньше.

— Значит, Якорь не с Ренхартом, — сказал он мрачно. — Он уже в пути к пещере, отдельно, под охраной кого-то ещё более высокого чина. И судя по дате на этом манифесте, у нас остаётся меньше двух дней, чтобы добраться туда первыми.