Авария

Дэрил Квинн установил три новых камеры наблюдения и шесть датчиков движения за один день — рекордная скорость даже для него, обычно гордившегося своей эффективностью, — потому что после рассказа Ноа о фигуре в коридоре спать спокойно не мог никто на станции, и меньше всего сам Дэрил, отвечавший за физическую безопасность всех технических систем.

Он работал в паре с Ноа, устанавливая последний датчик у входа в технический отсек номер три — тот самый, соседний с опечатанным отсеком номер четыре, откуда всё началось, — когда рация на его поясе ожила голосом Милы, необычно резким для человека, обычно говорившего размеренно даже в кризисных ситуациях.

— Дэрил, Ноа, где вы сейчас?

— Отсек номер три, заканчиваем установку датчика, — ответил Дэрил. — Что случилось?

— Мне нужно, чтобы кто-то из вас немедленно проверил магистральный клапан подачи кислорода в жилом секторе. Датчик давления в моей каюте показывает падение концентрации кислорода на четыре процента за последние двадцать минут. Медленное, но устойчивое. Это не в пределах нормальной флуктуации.

Дэрил и Ноа переглянулись, и Дэрил почувствовал, как внутри у него что-то сжимается — не паника, а тот особый вид тревоги инженера, который знает, что четыре процента падения концентрации кислорода за двадцать минут в закрытой системе жизнеобеспечения означает: где-то есть утечка, и если её не остановить быстро, цифра будет расти, а не оставаться на месте.

— Иду к главному распределительному узлу, — сказал он. — Ноа, проверь резервный клапан в отсеке номер два, на случай если проблема там.

Они разделились. Дэрил быстрым шагом направился к главному распределительному узлу системы жизнеобеспечения — небольшому, но критически важному помещению в самом сердце технического уровня станции, где сходились все магистрали подачи кислорода, азота и очистки воздуха, прежде чем распределяться по жилым и рабочим отсекам.

Дверь узла была закрыта, как и полагалось, но, подойдя ближе, Дэрил заметил, что панель ручного управления рядом с дверью светится не стандартным зелёным индикатором готовности, а тревожным жёлтым — сигнал о том, что кто-то недавно вручную обращался к системе управления клапанами, минуя автоматический протокол.

Он ввёл код доступа и вошёл.

Помещение узла было небольшим, заставленным трубопроводами и клапанами, освещённым единственной техническо-белой лампой над центральной консолью управления. Дэрил сразу увидел проблему: главный запорный клапан магистрали подачи кислорода в жилой сектор был откручен на четверть оборота от штатного положения — недостаточно, чтобы вызвать немедленную, катастрофическую разгерметизацию, но достаточно, чтобы создать медленную, постепенно нарастающую утечку в резервный технический контур, откуда кислород уходил не в жилые помещения, а в открытое техническое пространство станции, эффективно теряясь без остатка.

Это не могло произойти случайно. Клапан такого типа требовал физического, целенаправленного усилия для поворота — вибрация или тепловое расширение метала не могли сдвинуть его даже на минимальный угол, тем более на четверть оборота, достаточную для создания измеримой утечки.

Дэрил протянул руку, чтобы вернуть клапан в исходное положение, когда услышал за спиной звук — быстрый, лёгкий, будто кто-то метнулся между стойками трубопроводов в дальнем, неосвещённом углу помещения.

Он резко обернулся, направив фонарь в темноту.

— Кто здесь? — крикнул он, и собственный голос показался ему чужим, слишком высоким для человека, привыкшего сохранять хладнокровие в любой технической ситуации.

Ответа не было, но темнота в углу помещения будто сгустилась на долю секунды — иллюзия, вызванная игрой света и тени, убеждал себя Дэрил, даже пока чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом от абсолютной, животной уверенности в том, что он не один в этой комнате.

Он сделал шаг назад, к двери, не сводя фонаря с тёмного угла, и в этот момент что-то — тяжёлое, металлическое, судя по звуку удара — обрушилось на трубопровод прямо над его головой.

Дэрил успел среагировать наполовину, отшатнувшись в сторону, но лопнувшая под давлением секция трубы, ранее незаметно ослабленная, судя по всему, тем же самым воздействием, что и клапан, ударила его по плечу и голове потоком высвобожденного, находившегося под давлением технического азота, сбив с ног и заставив на несколько секунд полностью потерять ориентацию в пространстве.

Он упал, ударившись головой о край консоли управления, и последнее, что помнил ясно, прежде чем сознание начало плыть, — это ощущение ледяного холода расширяющегося газа на коже лица и звук аварийной сирены, наконец сработавшей где-то далеко, будто из-под воды.

Он очнулся в медицинском отсеке, с пульсирующей болью в затылке и Милой, склонившейся над ним с ручным сканером, проверяющим состояние черепа на предмет сотрясения.

— Не двигайся резко, — сказала она, заметив, что он приходит в себя. — У тебя лёгкое сотрясение и обморожение поверхности кожи от контакта со сжатым азотом. Могло быть значительно хуже.

— Что случилось с утечкой? — прохрипел Дэрил, пытаясь сесть, несмотря на протестующую руку Милы на его плече.

— Ноа перекрыл резервный контур сразу после того, как нашёл тебя без сознания. Утечка остановлена, концентрация кислорода в жилом секторе возвращается к норме. Но, Дэрил, — она замолчала на мгновение, явно взвешивая, стоит ли говорить дальше, — трубопровод, который на тебя обрушился, не мог лопнуть сам по себе от простого перепада давления, вызванного откручиванием клапана. Ноа осмотрел разрыв. Металл был надрезан заранее, с внешней стороны, достаточно глубоко, чтобы ослабить структуру, но не настолько, чтобы вызвать разрушение немедленно. Кто-то подготовил эту аварию заранее и просто ждал момента, чтобы её активировать.

Дэрил лежал неподвижно несколько долгих секунд, обрабатывая эту информацию поверх уже накопившейся боли и дезориентации.

— Кто-то хотел, чтобы это выглядело как случайность, связанная с утечкой, — сказал он наконец. — Кто-то, кто знал, что именно я приду проверять клапан, потому что это моя прямая обязанность как старшего инженера.

— Или кто-то хотел, чтобы вина легла на существо из коридора, — тихо добавила Мила. — Ещё одно необъяснимое происшествие в списке.

Дверь медицинского отсека открылась, и вошла Амара, за ней Ирис и Ноа, все трое с лицами людей, только что переживших очередной удар по и без того истощённым нервам.

— Как ты? — спросила Амара, подходя к кровати.

— Жить буду, — сказал Дэрил. — Что с журналом доступа к распределительному узлу? Кто входил туда до меня?

Ирис, уже успевшая проверить систему, покачала головой с выражением лица, которое Дэрилу совсем не понравилось.

— Журнал доступа пуст за последние шесть часов, — сказала она. — Никаких записей о входе, кроме твоего собственного, зафиксированного автоматически при вводе твоего кода.

— Это невозможно, — сказал Дэрил. — Кто-то физически откручивал клапан и надрезал трубопровод. Кто-то входил в это помещение.

— Если только у этого человека не было способа стереть собственную запись из журнала после выхода, — медленно сказала Ирис, и в комнате повисла та же самая тяжёлая тишина, что и накануне в кают-компании, когда никто не решался произнести вслух имя, о котором думали все.

На этот раз тишину нарушил Ноа.

— Единственный человек на станции, обладающий административным доступом, достаточным для редактирования системных журналов без следа, — это Виктор, — сказал он прямо, впервые произнося вслух то, что весь экипаж молчаливо обдумывал последние два дня. — Я не обвиняю его без доказательств. Но мы должны как минимум спросить его напрямую, где он находился последний час, и почему запись журнала настолько удобно отсутствует именно тогда, когда она нужна нам больше всего.

Амара долго молчала, глядя на Дэрила, лежащего с перевязанной головой, всё ещё чувствующего ледяной ожог обморожения на щеке от контакта со сжатым газом.

— Хорошо, — сказала она наконец, и в её голосе Дэрил услышал решимость человека, наконец готового столкнуться с тем, чего избегал слишком долго. — Соберите всех, включая Виктора, в кают-компании через тридцать минут. Пришло время задать вопросы, на которые он либо ответит прямо, либо покажет нам, что скрывать ему есть что.

За окном медицинского отсека, невидимая в темноте, планета, которую никто никогда не видел, продолжала посылать своё терпеливое число в пустоту — но впервые за всё время наблюдения Дэрил Квинн, лёжа с перевязанной головой, думал не о сигнале снаружи, а о том, что самая непосредственная опасность для его жизни оказалась гораздо ближе, чем любая планета в двух световых днях от помощи.