Хроника: Серый Зонт — Двое любителей на хвосте

Найджел заметил слежку ещё на автобусной остановке — не потому что обладал каким-то сверхъестественным чутьём, а просто потому что два взрослых человека, один из которых одет в куртку, явно призванную быть незаметной, и делающий это настолько демонстративно, что незаметность превращается в противоположность себе, а другая — в ярко-жёлтом пальто, которое видно с другого конца квартала, редко остаются незамеченными кем угодно, обладающим хотя бы минимальным вниманием к окружающему миру.

Первой его реакцией была тревога — та самая тревога профессионала, которая мгновенно просчитывает варианты: люди Гримшоу, конкуренты, журналисты, разочарованный клиент страховой компании, затаивший обиду за отклонённую страховку. Он ускорил шаг, свернул на автобусную остановку не потому, что собирался туда изначально, а чтобы проверить, последует ли за ним пара позади.

Последовала. Причём с энтузиазмом, который граничил с самопожертвованием: мужчина в тёмной куртке чуть не сбил зонтиком пожилую женщину, вбегая в автобус за секунду до закрытия дверей.

Найджел сел, сохраняя внешнее спокойствие, и незаметно достал телефон, включив камеру заднего вида — небольшую хитрость, которую он освоил ещё в первый год практики, — чтобы разглядеть преследователей получше, не оборачиваясь.

Разглядев, он с трудом подавил смешок.

Один из преследователей делал фотографии его затылка — целую серию, судя по частоте щелчков затвора, которые Найджел различал даже сквозь шум двигателя, — а второй, женщина в жёлтом пальто, явно читала ему нотации шёпотом, судя по выражению лица первого, попеременно сменявшемуся то с упрямством, то со смущением.

Это были не люди Гримшоу. Люди Гримшоу двигались тише, профессиональнее и точно не стали бы фотографировать чужой затылок пятнадцать раз подряд в общественном транспорте. Это было что-то другое — что-то менее опасное, но потенциально гораздо более проблематичное в долгосрочной перспективе.

Он вышел на своей обычной остановке, купил в киоске шоколадный батончик — привычка, оставшаяся с детства, служившая своего рода ритуалом перед каждым выходом на дело, — и, повернувшись, чуть не столкнулся нос к носу с преследователем в тёмной куртке, который в последний момент резко развернулся и утащил свою спутницу к витрине ближайшего магазина с той поспешностью, которая безошибочно выдавала любителя.

Найджел успел разглядеть лицо. И узнал его.

Дейв.

Момент узнавания застал его врасплох настолько, что он едва не выронил только что купленный батончик. Всё сложилось воедино с болезненной ясностью: странные вопросы про книгу, про стирку, про спортзал, странная озабоченность на лестничной клетке, сообщение «как твоя стирка вообще, всё нормально?», от которого он тогда легкомысленно отмахнулся, — Дейв не просто был любопытным соседом. Дейв вёл собственное расследование, причём, судя по решимости, с которой он только что вбежал в автобус, расследование зашло уже достаточно далеко, чтобы включать полноценную слежку.

Первым порывом было развернуться, подойти и прямо спросить, что, чёрт возьми, происходит. Вторым, более разумным, — сделать вид, что ничего не заметил, и как можно быстрее скрыться, потому что маршрут, ведущий в переулок за заброшенной типографией, был последним местом, где ему хотелось бы, чтобы Дейв продолжал слежку: там, на крыше здания, его через десять минут ждал разговор с Джин Эшкрофт, разговор, который совершенно точно не был предназначен для посторонних глаз, особенно глаз любопытного соседа с телефоном, полным фотографий чужих затылков.

Он свернул в переулок, дал петляющий крюк мимо мусорных контейнеров, который отработал ещё в первый год практики специально для таких случаев, и поднялся по пожарной лестнице на крышу типографии, стараясь двигаться достаточно быстро, чтобы окончательно оторваться, и достаточно тихо, чтобы не выдать направление.

На крыше его уже ждала Джин, кутаясь в пальто и сжимая в руках диктофон, к которому испытывала иррациональную привязанность, несмотря на то что телефоны давно делали ту же работу качественнее.

— Ты опоздал, — сказала она вместо приветствия. — И выглядишь так, будто за тобой гнались.

— За мной гнались, — признался Найджел, ещё не до конца отдышавшись. — Два человека. Совершенно не умеющих следить, но чрезвычайно упорных.

— Люди Гримшоу?

— Хуже, — сказал он с той специфической иронией, которая появляется у человека, только что осознавшего, что его собственный сосед представляет для его секрета более непосредственную угрозу, чем целая организация профессиональных вымогателей. — Мой сосед. И его коллега.

Джин приподняла бровь с тем выражением, которое было у неё зарезервировано специально для моментов, когда реальность оказывалась интереснее любого материала, который она собиралась записывать в тот вечер.

— Расскажи подробнее, — сказала она, включая диктофон, — потому что это, кажется, гораздо более занимательная история, чем нестыковки в смете Гримшоу.

Найджел коротко пересказал ей всё: доску улик, о существовании которой он пока только догадывался, вопросы про книгу и стирку, странное поведение соседа последних недель, и, наконец, сегодняшнюю погоню, завершившуюся витриной похоронного бюро.

Джин слушала, не перебивая, и когда он закончил, рассмеялась — искренне, запрокинув голову, тем смехом, который случался у неё крайне редко и который Найджел про себя считал одной из главных причин, почему продолжал сотрудничать с ней уже второй год, несмотря на все риски.

— Дай угадаю, — сказала она, отсмеявшись. — Обычный клерк из логистической компании решил, что его сосед — тайный супергерой, и завёл на него целое досье.

— Судя по всему, да.

— Найджел, это лучшая история, которую я слышала за месяц, и я не могу написать про неё ни строчки.

— Это не смешно, — сказал он, хотя уголок его собственных губ предательски дрогнул. — Если он продолжит копать в этом направлении, рано или поздно он либо разоблачит меня перед всем домом, либо, что гораздо хуже, окажется на пути у людей Гримшоу, которые не будут так же снисходительны к его любопытству, как я.

— Тогда поговори с ним, — сказала Джин просто, убирая диктофон обратно в сумку. — Не как Серый Зонт. Как сосед. Расскажи хоть часть правды — не всю, но достаточно, чтобы он перестал искать её в таких опасных местах.

— Два года я никому не рассказывал, — заметил Найджел.

— Два года у тебя не было соседа, который фотографировал бы твой затылок в автобусе, — парировала она с той прямотой, которая, собственно, и делала её отличной журналисткой. — Обстоятельства меняются, Найджел. Иногда приходится меняться вместе с ними.

Он не ответил сразу, глядя на огни вечернего Лондона, растянувшиеся до самого горизонта, и думал о том, что Джин, как обычно, была права гораздо чаще, чем ему хотелось бы признавать, а решить, что именно и когда рассказать Дейву, было задачей, для которой у него, честно говоря, пока не было ни плана, ни достаточной смелости.