Вторая запись

В воскресенье студия «Сайкс Аудио» впервые за два месяца звучала так, как должна была звучать. Джейк стоял посреди комнаты, закрыв глаза, и слушал, как мягко шипит тишина в войлочных стенах, как еле слышно гудит новый пульт, подаренный Влчеком, и как за спиной Лена шуршит бумагой, разбирая на столе чужие рукописи.

Он не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо. Возможно, никогда.

Лена сидела на высоком табурете, перебирая глоссарий для будущей поездки в Брно, и время от времени проговаривала вслух чешские слова. Не для перевода. Просто чтобы почувствовать, как они ложатся на язык.

— «Vodní filtr», — говорила она. — «Membrána». «Důvěra». Знаешь, какое из них самое трудное?

— «Důvěra»?

— Да. «Доверие». По-чешски оно звучит почти как «дверь».

— Это не совпадение.

— Конечно, нет.

Он улыбнулся и вернулся к пульту. Нужно было перенести в новую систему последние файлы, оставшиеся от следствия: копии логов, спектрограммы, записи со среды. Харрис разрешил оставить их у себя для архива. «Если что-нибудь снова случится, — сказал он, — у вас будет, с чем сравнить».

Джейк открыл папку и стал по одному прогонять файлы через анализатор. Рутина. Метка, метка, метка. Привычный набор линий. Он давно перестал воспринимать их как нечто страшное: они были как следы птиц на снегу, сухие, понятные, безопасные.

Потом открыл журнал внешних подключений, который автоматически сохранялся на облачной копии, и замер.

— Лена.

— М?

— Иди сюда.

Она подошла, держа в руке чашку, и, взглянув на экран, медленно поставила её на пульт.

В журнале, в самом конце, стояла новая строка. Совсем свежая, сегодняшняя, с отметкой «11:14».

QA-REMOTE-2: login from unknown IP, session 00:41:08, files downloaded: 3.

— Это невозможно, — сказал Джейк. — Мы отключили эту учётную запись. Дана сама её удалила в тот же день.

— Значит, у них была резервная.

— Или они вообще не пользуются нашей системой. Они пользуются копией, которую скачали раньше. Но зачем тогда подключаться снова?

— Что скачали?

Он открыл список. Три файла. Два с неразборчивыми именами. А третий назывался коротко и просто: «LV_live_wed.wav».

— «Лена Врабек, среда, живая запись», — расшифровала она. — Это моя речь в зале. Когда я сказала в микрофон.

— Они взяли её из архива следствия.

— Из архива полиции.

Они посмотрели друг на друга. В воздухе повисла тишина, не та мягкая, что была минуту назад, а другая, натянутая, звенящая, как струна перед обрывом.

— Лена, — тихо сказал Джейк, — если они взяли твоё живое выступление… Это не подделка, это настоящий голос. С настоящим дыханием. Метка Даны не сработает.

— Я знаю.

— Они научатся.

— Уже научились. — Она отодвинулась от экрана и обхватила себя руками. — Вот почему Эшби говорил, что Вейл «читает всё». Это не просто человек. Это система. Кто-то собирает голоса. Не только мой.

Зазвонил телефон.

Это был не её телефон и не его. Звонил старый стационарный аппарат на стене, который Джейк по привычке не отключал. Номер, о существовании которого знали человек десять.

Он снял трубку.

— Алло?

В трубке было тихо. Только лёгкое дыхание. Потом тихий женский голос заговорил по-английски, с лёгким американским «р»:

— Спасибо за урок, Джейк. Я очень внимательно слушала.

Он опустил трубку.

Он не сразу понял, что именно его напугало. Голос был незнакомым и до дрожи знакомым одновременно. Потом он услышал паузу между словами, ровную, идеальную, с живым, неповторимым вдохом.

Это был голос Лены.

Только не нарисованный. Настоящий. Дышащий, тёплый, слегка усталый. Тот самый, что звучал в зале в среду.

Лена стояла рядом. Бледная, как стена, она протянула руку и взяла у него трубку.

— Кто это? — спросила она.

Из динамика донёсся тихий смех. Её собственный смех. Она узнала его по лёгкому всхлипу на втором слоге.

— Не волнуйся, Лена, — сказал тот же голос, её собственный голос, с её собственной привычкой приподнимать конец фразы там, где она сомневается. — Мы скоро встретимся. Я хочу показать тебе, как звучит правда.

Связь оборвалась.

Лена опустила трубку на рычаг. Постояла. Потом медленно подошла к окну, за которым над рекой светило холодное декабрьское солнце, и положила ладони на подоконник.

— Лена.

— Подожди.

— Нужно позвонить Харрису.

— Сейчас. — Она не обернулась. — Мне нужна минута.

Он ждал. За спиной тихо гудел пульт, мигали огоньки, на мониторе замерла строка журнала: «files downloaded: 3».

Она заговорила негромко, не оборачиваясь, словно обращаясь к стеклу:

— Знаешь, что страшнее всего? Не то, что у них мой голос. А то, что я теперь не смогу проверить, где настоящая я. Кто сказал то, что я сказала. Кто промолчал.

— Я смогу.

— Правда?

— Я слышу, Лена. Что бы они ни сделали. Если голос будет твоим, я услышу, что это ты. А если нет, то нет.

Она повернулась. В глазах у неё стояли слёзы, но лицо было спокойным.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он подошёл и обнял её. Они стояли так, посреди студии, в мягком гуле аппаратуры, а на экране за их спинами тихо мигала новая строка, которая пока ничего не значила. Или значила всё.

Потом Джейк взял телефон и набрал номер Харриса. Тот ответил на втором гудке.

— Сайкс? Что случилось?

— У нас новая запись, — сказал Джейк. — Вторая. И мне кажется, детектив, что в этот раз она будет длиннее.

Он нажал отбой, и в наступившей тишине Лена вдруг тихо, чуть слышно произнесла по-чешски:

— Důvěra.

Доверие.

Слово, которое теперь им обоим предстояло заслужить заново.