Тени за спиной

Она вышла из расселины ровно в тот момент, когда Роан, судя по всему, действительно готовился войти внутрь, — рука уже лежала на рукояти меча, а лицо, обычно такое ровное, выдавало напряжение, которое он, очевидно, сдерживал весь этот час силой одной только дисциплины.

— Ты цела, — сказал он, и в этих двух словах, произнесённых с почти неприличной поспешностью для человека его выучки, было больше тревоги, чем он, вероятно, хотел показать.

— Цела, — подтвердила Эш, всё ещё сжимая в руке уголёк и книгу, завёрнутую в кусок ткани, снятой с собственного плаща. — И у нас появились новые вопросы взамен старых, что, полагаю, справедливо для любого разговора с драконом.

Она коротко пересказала ему услышанное, пока отряд собирался в обратный путь, — не всё, инстинктивно оставив самые уязвимые части рассказа Талис при себе, но достаточно, чтобы Роан понимал: то, что они везут обратно в замок, было не просто подтверждением её происхождения, а чем-то, способным изменить куда больше, чем судьбу одной кухонной служанки.

Обратная дорога началась спокойнее, чем Эш ожидала после тревог первого пути, — но спокойствие это продержалось недолго. На второй день пути их нагнал одинокий всадник, гнавший коня так, будто вопрос стоял не в скорости доставки письма, а в жизни и смерти самого гонца.

Письмо было от мастера Аллина, и уже по тому, как коротко и без обычных вежливых оборотов оно начиналось, Эш поняла: хронист писал его второпях, не рассчитывая на роскошь тщательно взвешенных фраз.

«Совет знает больше, чем нам хотелось бы, — писал он. — Лорд Верн представил собственное толкование находки в тряпице: не как доказательство твоей связи с древним долгом заботы, а как доказательство твоего права на трон по праву крови, старшего самого закона о престолонаследии. Он не говорит об этом прямо совету — пока. Но уже начал переговоры с двумя другими домами о том, чью дочь или сына было бы разумно предложить тебе в супруги, как только ты вернёшься, — очевидно, полагая, что брак с нужным домом сделает твою кровь управляемой, даже если саму тебя управлять окажется сложнее, чем он рассчитывает. Возвращайтесь как можно скорее. Король держит его в рамках, но рамки эти становятся тоньше с каждым днём вашего отсутствия».

Эш перечитала письмо дважды, чувствуя, как знакомое ощущение — то самое, что она испытывала в первую ночь у остывшего очага, — снова подкатывает к горлу: не страх перед пламенем на этот раз, а страх перед тем, с какой лёгкостью люди, подобные Верну, могли превратить её кровь в разменную монету, даже не спрашивая её мнения.

— Брак, — тихо повторила она, передавая письмо Роану, который читал его с лицом, становившимся всё более мрачным с каждой строкой.

— Разумный ход с его стороны, — сказал Роан, дочитав, — и отвратительный одновременно. Если он не может контролировать тебя напрямую, он попытается привязать тебя к дому, который будет контролировать он сам.

— Король этого не допустит.

— Король, — медленно произнёс Роан, складывая письмо, — один человек против целого совета лордов, каждый из которых внезапно обнаружил личную заинтересованность в твоём будущем. Я не говорю, что он проиграет этот спор. Я говорю, что чем дольше нас нет в замке, тем меньше у него остаётся рычагов, чтобы этот спор выиграть без нашей помощи.

Он пришпорил коня, ускоряя темп, и весь остаток дня отряд двигался быстрее, чем позволяли обычные меры предосторожности в горной местности, — но именно этой ночью, когда Эш проснулась среди ночи от того, что не могла заснуть, она заметила то, чего не замечала прежде: Роан не спал у костра вместе с остальными.

Он стоял чуть поодаль, у самой границы света от костра, читая что-то — короткую записку, судя по размеру, — с выражением лица настолько отличным от привычной ему сдержанности, что Эш замерла на месте, не решаясь его окликнуть.

Записку он сжёг в костре прежде, чем она успела разглядеть хоть слово, но лицо его, на мгновение освещённое пламенем, она успела увидеть достаточно ясно, чтобы понять: что бы ни было в этой записке, оно напугало его сильнее, чем всё, с чем он столкнулся у пещеры дракона.