Глава 2. Чужие флаги над водой

Огонь на горизонте оказался прожектором. Прожектор оказался частью корабля, который подошёл к рассвету на расстояние, достаточное, чтобы разглядеть его без бинокля, но достаточное и для того, чтобы не приближаться настолько, чтобы это можно было счесть провокацией. Судно было белым, длинным и слишком чистым для рабочего корабля — оно выглядело так, будто существовало исключительно для того, чтобы производить впечатление, и оно его производило.

На борту крупными буквами значилось «MERIDIAN SALVAGE». Ниже, мельче, — номер лицензии, который у Саскии заняло меньше десяти минут проверить и который оказался абсолютно настоящим, что было хуже любой подделки.

— «Меридиан Сальвидж», — прочитала она вслух, не отрывая взгляда от экрана. — Частная спасательная компания, зарегистрирована в Вальмаре, но принадлежит холдингу с офисами в четырёх странах. У них два действующих контракта на спасательные работы в этом регионе и один — старый, от девяносто шестого года — который они, судя по всему, только что решили вспомнить.

— Контракт на что именно? — спросил Рафаэль.

— На «исторические и коммерческие грузы в означенном квадрате прибрежных вод Вальмары», — процитировала Саския. — Формулировка достаточно широкая, чтобы включить сюда что угодно, от рыболовной сети до затонувшего города Атлантиды, если бы кто-то его здесь нашёл.

Мортен, склонившийся над собственным монитором, тихо присвистнул.

— Означенный квадрат перекрывает наш почти полностью.

— Разумеется, перекрывает, — сказала Эва. — Иначе они не были бы здесь.

Вопрос о том, откуда «Меридиан Сальвидж» вообще узнала об экспедиции — притом что команда Эвы держала местоположение в секрете даже от большинства собственных инвесторов, — повис в воздухе и не получил ответа ни в то утро, ни позже. Но задавать его сейчас, глядя на приближающуюся моторную лодку с эмблемой компании на борту, не было времени.

Лодка подошла к «Кестрелу» без сигнала и без предупреждения, и человек, поднявшийся на борт по штормтрапу без приглашения, двигался с уверенностью того, кто привык, что ему не отказывают. Он был среднего роста, седеющий на висках, в форменной рубашке без единой складки, будто её только что достали из упаковки, и улыбался так, как улыбаются люди, для которых улыбка — это инструмент, а не выражение эмоции.

— Виктор Хейл, — представился он, протягивая руку сначала Рафаэлю, ошибочно приняв его за капитана в командном смысле, а не только в юридическом. — Глава службы безопасности «Меридиан Сальвидж» в этом регионе. Прошу прощения за визит без предупреждения, но, боюсь, у нас возникла небольшая проблема с пересечением интересов.

— Мы ведём археологическую разведку, — сказала Эва, выходя вперёд. — По разрешению, выданному правительством Вальмары.

— Не сомневаюсь, что разрешение у вас в полном порядке, — ответил Хейл, всё ещё улыбаясь. — Проблема не в разрешении, мисс…

— Колфакс.

— Мисс Колфакс. Проблема в том, что любые коммерческие грузы, обнаруженные в означенном квадрате прибрежных вод, по контракту девяносто шестого года принадлежат моим нанимателям, вне зависимости от того, кто именно их нашёл. Мне жаль, что вас об этом не проинформировали заранее. Уверен, это можно списать на недосмотр юридического отдела кого-то из нас.

Он произнёс это так гладко, что фраза прозвучала почти как одолжение — как будто он делал Эве одолжение уже тем, что не выдвинул претензии более резко. Она узнала этот тон: так говорят люди, которые уже выиграли спор в собственной голове и теперь просто ждут, пока оппонент это заметит.

— Насколько мне известно, — сказала Саския, подходя ближе, её голос был таким же ровным, как и всегда, — контракт девяносто шестого года касался коммерческого рыболовства и грузоперевозок. Не археологических находок исторического значения.

Улыбка Хейла не дрогнула.

— Формулировки контрактов открыты для интерпретации, мисс…

— Ковальски.

— Мисс Ковальски. И, боюсь, интерпретировать их будут наши юристы, а не ваши, поскольку контракт наш. — Он обвёл взглядом палубу, задержавшись на снаряжении Лейлы, разложенном у борта, и на пульте управления подводным аппаратом Оуэна с той внимательностью, которая выдавала в нём человека, знающего, на что именно он смотрит. — В любом случае я здесь не для того, чтобы спорить о юриспруденции. Я здесь, чтобы попросить вас вежливо покинуть означенный квадрат в течение сорока восьми часов. После этого срока «Меридиан Сальвидж» будет вынуждена считать любое ваше присутствие здесь нарушением наших контрактных прав — со всеми вытекающими последствиями.

— А если мы откажемся? — спросил Оуэн, впервые за разговор.

Хейл посмотрел на него так, как смотрят на вопрос, который задают из вежливости, а не из необходимости.

— Тогда, полагаю, мы узнаем, чьи юристы окажутся убедительнее. Хорошего дня.

Он спустился обратно в лодку так же спокойно, как поднялся, и лодка ушла тем же курсом, каким пришла, оставив за собой белый след и шестерых человек, молча смотревших ей вслед.

— Сорок восемь часов, — повторил Мортен. — Этого мало даже на то, чтобы вскрыть трюм, не то что поднять всё золото.

— Значит, у нас есть сорок восемь часов на то, что можно сделать законно, — сказала Эва, — и неограниченное время на то, что придётся делать не совсем законно.

Рафаэль посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты понимаешь, что он не уйдёт. Люди вроде Хейла не пугают ради того, чтобы напугать. Они пугают, потому что готовы сделать следующий шаг, если пугать не сработает.

— Я понимаю, — сказала Эва. — Именно поэтому мы не будем ждать, пока он его сделает.

Она повернулась к остальным, и в её голосе появилась та твёрдость, которая заставила даже Саскию, самую скептичную из всех, на мгновение поверить, что план ещё может сработать.

— Лейла, заряды готовы?

— К вечеру будут.

— Тогда мы не ждём сорок восемь часов. Мы начинаем сегодня ночью.

Никто не возразил. Но когда команда разошлась готовиться к погружению, Оуэн задержался у борта дольше остальных, глядя туда, где скрылась лодка Хейла, и думал о том, с какой лёгкостью тот узнал имя каждого из них, ничего не спрашивая — будто список экипажа «Кестрела» лежал у него в кармане ещё до того, как он поднялся на борт.

Ночью, когда большая часть команды спустилась вниз готовить снаряжение, Рафаэль вызвал Эву в свою тесную капитанскую каюту и разложил на столе собственную карту — старую, потрёпанную, исчерченную его собственным почерком поверх типографских линий.

— Я знаю Хейла, — сказал он без предисловий. — Не лично, но по репутации. Он работал раньше на компанию, которая занималась спасением грузов у берегов Магриба. Там был случай — конкурирующая команда не ушла в срок, который назначил Хейл. Через три дня их судно нашли с перерезанными якорными тросами в открытом море, в шторм. Официально — несчастный случай.

— А неофициально?

— Неофициально люди, которые там работали, больше никогда не занимались морским спасательством. Ни один из них.

Эва долго смотрела на карту, не видя её, думая вместо этого о лице Хейла — о том, как ровно он улыбался, произнося слово «вежливо».

— Ты рассказываешь мне это, чтобы я испугалась и увела команду?

— Я рассказываю тебе это, — сказал Рафаэль, — чтобы ты понимала, с кем мы теперь имеем дело, и планировала соответственно. Испугаться — это твоё дело. Моё дело — довести это судно и всех, кто на нём, до порта в целости, с золотом или без него. Предпочтительно с золотом.

Она кивнула, сворачивая карту.

— Тогда не будем терять сорок восемь часов на ожидание.

— Не будем, — согласился он. — Но и не будем притворяться, что сорок восемь часов Хейла — это единственные часы, которые имеют значение. У человека вроде него всегда есть план на случай, если первая вежливая просьба не сработает. Наша задача — успеть закончить раньше, чем он перейдёт к плану номер два.