Техник пришёл чинить

Во вторник к вечеру Йохан обнаружил, что научился жить в квартире без электричества, как научаются жить без зубов: неудобно, но можно.

Он ужинал при свече (нашёл в ящике, оставшуюся от какого-то Нового года), ел кильку из банки прямо вилкой, листал бумажную книгу, которую не открывал лет пять, и мысленно ругал себя за то, что не завёл дома хотя бы одну радиоточку на проводе. Кама, вернувшийся от Айно после долгих дипломатических переговоров (Йохан купил ему за это пачку лососевого паштета), спал на подоконнике, отвернувшись от квартиры. Когда Йохан проходил мимо кухни, кот приоткрывал один глаз, как контролёр в автобусе.

Время тянулось медленно. Ровно в половине восьмого в дверь позвонили.

В звонок. Не стучали. Позвонили так, как звонят люди, которым открывают всегда: два коротких, один длинный, вежливо, почти приятно.

Йохан подошёл к двери на цыпочках и посмотрел в глазок.

На площадке стоял молодой человек лет тридцати пяти. Высокий, подтянутый, с короткой стрижкой и лицом человека, которого любят все кассирши на свете. На нём была синяя куртка с аккуратной белой вышивкой на груди: «ПОСТ-ВОКС. Мы помним за вас». На шее болтался бейдж на ленточке. В руке он держал планшет с фирменным чехлом и улыбался, показывая слишком много зубов для человека, который просто пришёл по работе.

— Господин Рандвер? — сказал он бодро, не дожидаясь вопроса. — Добрый вечер! Знаю, что поздно, прошу прощения. Тармо Пальм, служба клиентской поддержки. Мы заметили аномальную активность на вашем профиле и приехали бесплатно обновить прошивку. Это займёт пять минут!

Йохан молчал за дверью. Молчал, потому что вопрос «откуда вы знаете мой адрес» казался слишком очевидным, а вопрос «зачем» слишком страшным.

— Господин Рандвер? — Тармо чуть наклонил голову. — Я слышу, что вы дома. У вас дыхание… Ой, простите, не хотел вас смущать. Это профессиональное.

— Я не заказывал обслуживание, — наконец сказал Йохан сквозь дверь, и собственный голос показался ему дребезжащим, как жестяная кружка.

— Что вы, это же бесплатно! Ваша колонка «Лумо» отправила нам отчёт о сбое. Мы очень заботимся о клиентах.

Йохан прикрыл глаза. Колонка лежала в морозилке на пельменях с лосем, и никакого отчёта отправить не могла ни при каких законах физики.

— Моя колонка сейчас не подключена, — осторожно сказал он.

— Да-да, я в курсе! — радостно подхватил Тармо. — Вы убрали её в морозилку. Интересное решение, нестандартное. Мы такого ещё не видели. Это на пельменях с лосем, да? Коллега из Тарту, подарок? Очень полезно для сохранности батареи.

Мир на секунду потерял цвет.

Йохан открыл дверь прежде, чем успел подумать.

Не полностью. На цепочку, на ширину ладони. Тармо стоял перед ним с тем же дружелюбным видом и протягивал руку для рукопожатия, которую Йохан не принял. Рука повисела в воздухе, и Тармо без обиды спрятал её в карман.

— Я не знаю, откуда вы это знаете, — сказал Йохан.

— Мы обязаны всё знать о клиенте. Это политика компании.

— Я не клиент.

— О, вы больше чем клиент, — Тармо мягко улыбнулся. — Вы бывший разработчик. Вы у нас в семье.

В этот момент Йохан услышал.

Не от двери. Из кухни, оттуда, где глубоко в морозильнике, среди льда и замёрзших пельменей, лежала выключенная колонка. Тихий, едва различимый шёпот, как будто кто-то говорил в подушку:

— Не пускай.

Йохан не обернулся. Он смотрел в лицо Тармо, и ему показалось, что улыбка того дрогнула. На долю секунды, на один вдох. Взгляд у него стал внимательным, холодным, чуть более внимательным, чем бывает у человека, который просто чинит прошивку. Потом всё стало как прежде.

— Вы что-то сказали? — вежливо спросил Тармо.

— Я? Нет. Я просто… — Йохан быстро искал отговорку. Мозг, перегретый страхом, выдал сразу несколько. — У меня кот болен.

— Мне очень жаль.

— Заразный. Очень. Вам нельзя.

— Я привит.

— Он… это редкий. Грибковый. От него лысеют.

— Что вы говорите! — Тармо, кажется, действительно растерялся. — А я не знал, что такое бывает у кошек. А к ветеринару ходили?

— Я… сейчас вообще ухожу. У меня сеанс йоги. — Йохан сам не понял, откуда это взялось. — Онлайн. Мне нельзя пропускать.

— Онлайн-йога, — сочувственно кивнул Тармо. — Но у вас ведь всё отключено.

Они посмотрели друг на друга сквозь щель двери. Ситуация была настолько абсурдной, что Йохану на мгновение захотелось засмеяться, и он едва сдержался. Кама на подоконнике открыл оба глаза.

— Господин Рандвер, — мягко сказал Тармо. — Я не буду заходить. Я только оставлю вам кое-что. Это просто знак внимания.

Он достал из кармана куртки плотный белый конверт и положил его в почтовый ящик на двери. Потом вежливо кивнул, сказал: «Берегите себя и кота», повернулся и пошёл к лифту. Он двигался легко, плавно, как человек, привыкший ходить по чужим коридорам. Йохан смотрел на его ботинки: чёрные, тяжёлые, с высокой шнуровкой. Не ботинки техника. Ботинки человека, которому иногда приходится стоять очень долго и очень неподвижно.

Лифт тихо прогудел и увёз Тармо вниз.

Йохан закрыл дверь, запер на оба замка, привалился к ней спиной и сполз на пол. Он сидел так минуты три, прислушиваясь, не вернётся ли кто-нибудь. Потом, пошатываясь, дошёл до кухни, открыл морозилку и вынул колонку, всю в инее, как оттаявшего из вечной мерзлоты зверя.

Кольцо не горело. Колонка лежала у него на ладони холодным серым цилиндром. Он поднёс её к уху, чувствуя себя полным идиотом.

— Ты, — прошептал он. — Это ты сказала?

Колонка не ответила. Но из стены между кухней и ванной, едва слышно, как смех под одеялом, донеслось тихое: «Йо. Молодец».

Йохан положил колонку обратно в морозилку. Сидя на корточках, он вдруг заметил, что у него трясутся руки, и посмотрел на них со стороны, как будто они принадлежали не ему.

Конверт лежал в почтовом ящике, и он забирал его очень долго, не решаясь. Потом достал, повертел. Плотная белая бумага, без марки, без надписи. Внутри что-то шуршало.

Он сел за стол при свече и вскрыл конверт перочинным ножом.

Внутри оказалось два предмета.

Первым был маленький чёрный USB-накопитель с серебристой наклейкой: «ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ КЛЮЧ. Для служебного пользования». Йохан даже не стал держать его в руке дольше нескольких секунд. Положил обратно, как кладут обратно в клетку что-то, что может укусить.

Вторым был лист бумаги, свёрнутый вчетверо. Он развернул его. Это была фотокопия страницы документа с типографским заголовком «Приложение 7 к договору купли-продажи долей. Права на голосовые архивы разработчиков». Внизу, в графе подписей, стояли две строки. Верхняя была пуста. На нижней виднелась подпись, которую он знал лучше собственного лица: резкий, торопливый росчерк, чуть наклонённый влево. Подпись Йохана Рандвера. Вокруг неё кто-то аккуратно обвёл красным маркером овал.

В нижнем углу страницы от руки было написано ровным, красивым, дружелюбным почерком:

«Не забывайте о ваших обязательствах. Р. В.»

Йохан смотрел на пустую строку над своей подписью.

В этой строке должна была стоять вторая подпись. Подпись человека, который никогда бы этого не подписал.

Свеча дрогнула, хотя окна были закрыты. Кама, спавший на подоконнике, медленно встал, выгнул спину и на тот раз зашипел не на колонку, не на стену и не на дверь. Он зашипел на сам листок бумаги, лежащий на столе.