Третья сторона

Засекреченная экспертиза, которую Брандт позволил мне просмотреть в его кабинете тем ранним утром, оказалась куда информативнее, чем я смела надеяться, — и куда тревожнее, чем готова была признать вслух перед всей командой сразу.

Документ, датированный двадцатью годами ранее, описывал предварительную геологическую разведку района истока Серебряной реки, заказанную неназванным частным клиентом через фонд «Нордвейл» в качестве посредника. Экспертиза отмечала аномальные показания температуры грунтовых вод, необычную минерализацию русла и рекомендовала — формулировка звучала подчёркнуто нейтрально, но смысл читался однозначно — «дальнейшее коммерческое освоение территории признать нецелесообразным без дополнительного, значительно более глубокого геологического исследования».

— Кто был тем неназванным клиентом? — спросила я Брандта, возвращая документ.

— Этого я не знаю, — признал он. — Раздел с именем заказчика был вымаран ещё до поступления документа в наш архив. Но, судя по формулировкам и уровню детализации запрошенного анализа, это была серьёзная организация с реальными коммерческими намерениями, а не праздным любопытством.

Я вернулась в город с этим знанием, взвешивая в голове масштаб потенциальной опасности, и уже на следующий день, пока команда занималась последними приготовлениями к отъезду, получила подтверждение своих худших опасений — на этот раз не от Брандта, а от куда менее ожидаемого источника.

— Госпожа Вэлд, — раздался в трубке знакомый голос, деловой и слегка запыхавшийся, как и при нашем самом первом разговоре несколько месяцев назад. — Коул Мэддокс. Простите за прямоту, но у меня мало времени, и, подозреваю, у вас тоже.

— Мэддокс, — сказала я, не скрывая усталой узнаваемости в голосе. — Снова опережаете меня на шаг в запросах к архиву?

— На этот раз, боюсь, дело серьёзнее простого академического соперничества, — сказал он, и в его тоне прозвучало нечто, заставившее меня отложить в сторону саркастичный ответ, уже готовый сорваться с языка. — Фонд «Нордвейл» после нашей прошлой экспедиции пересмотрел свою политику в отношении находок, связанных с Аренсоном. Меня уполномочили курировать любые новые исследования его наследия — не для коммерческой эксплуатации, а, как ни странно это прозвучит из моих уст, для их защиты от куда менее щепетильных интересантов.

— Каких именно интересантов?

Пауза на другом конце провода растянулась дольше, чем требовалось для делового ответа.

— «Гровейн Ресурсы», — сказал он наконец. — Частная горнодобывающая компания, специализирующаяся на разработке труднодоступных месторождений в удалённых регионах. Двадцать лет назад они заказали ту самую засекреченную экспертизу через наш фонд — именно поэтому документ и попал в наш архив, а не в открытый доступ. Экспертиза показала недостаточную рентабельность для освоения на тот момент технологическом уровне. Но технологии изменились за двадцать лет, госпожа Вэлд, а амбиции «Гровейн» — нет.

Я почувствовала, как холодеет внутри — не от удивления, а от подтверждения тревоги, зревшей во мне с момента прочтения экспертизы в кабинете Брандта.

— Они снова заинтересовались районом?

— Больше чем заинтересовались, — сказал Мэддокс мрачно. — По информации, которую мой фонд получил через деловые контакты, «Гровейн» уже направила геологоразведочную группу к истоку Серебряной реки на этой неделе. Полноценную, с тяжёлым оборудованием и командой из дюжины человек — не предварительную разведку, а подготовку к серьёзным буровым работам.

— На основании чего они решили, что теперь это рентабельно?

— Не знаю точно, — признал он. — Но подозреваю, что новые технологии геотермальной энергетики сделали привлекательным то, что двадцать лет назад казалось лишь минеральной аномалией без коммерческой ценности. Если там действительно скрыт крупный геотермальный резервуар, как намекает старая экспертиза, разработка подобного ресурса может принести колоссальную прибыль — при условии, что компания не будет слишком щепетильна в вопросах безопасности освоения.

Слово «безопасность» отозвалось во мне особым, тревожным звоном, вспоминая приписку Аренсона о причинах, «во многом схожих» с теми, что заставили его замолчать о хребте Возничего, — только на этот раз, судя по всему, речь шла не о защите людей от людей, а о чём-то более непредсказуемом и потенциально куда более опасном.

— Мы выходим через три дня, — сказала я. — Раньше не успеем подготовить полноценную команду для такого маршрута.

— Мы тоже, — сказал Мэддокс. — И, госпожа Вэлд, при всём уважении к прошлому соперничеству между нашими командами, на этот раз я предлагаю не тратить время на взаимную настороженность с самого начала. «Гровейн» опережает нас обоих минимум на неделю. Если мы хотим успеть предотвратить нечто серьёзное, а не просто зафиксировать последствия постфактум, нам стоит действовать сообща с первого дня, а не после очередной случайной встречи на узкой тропе.

Я задумалась на мгновение, взвешивая предложение против инстинктивной осторожности, сформированной месяцами профессиональной независимости.

— Согласна, — сказала я наконец. — При условии полной прозрачности данных с обеих сторон. Никаких вырванных страниц дневника, оставленных у брошенных лагерей.

Короткий, невесёлый смешок на другом конце провода подтвердил, что он тоже помнит тот инцидент с не меньшей неловкостью, чем я сама.

— Договорились, — сказал он. — Встретимся на месте. Я пришлю координаты нашего базового лагеря, как только определимся с точным маршрутом.

Той же ночью, собрав всю команду в последний раз перед отправлением, я изложила новые обстоятельства — не только природу геологической аномалии, ожидающей нас у истока реки, но и присутствие третьей стороны, куда менее заинтересованной в осторожном научном подходе, чем любая из наших собственных экспедиций.

— «Гровейн Ресурсы» не связаны легендами о хранителях земли и уважением к решению столетней давности, — сказала я, оглядывая лица собравшихся: невозмутимого Холька, сосредоточенную Юну, спокойного, надёжного Дэрина и напряжённого, но решительного Тео, для которого этот брифинг стал первым полноценным погружением в масштаб предстоящей экспедиции. — Их интересует исключительно коммерческая ценность того, что скрыто под руслом реки. И если геологическая аномалия действительно настолько опасна, насколько намекает старая экспертиза, их неосторожность может стоить катастрофы куда более широкого масштаба, чем простое разрушение природного равновесия одной изолированной долины.

Тео, до этого молчавший большую часть брифинга, впервые заговорил с той профессиональной серьёзностью, что, я уже начинала понимать, была неотъемлемой частью его характера.

— Если резервуар действительно геотермальный и достаточно крупный, — сказал он, — неаккуратное бурение может спровоцировать не локальную аварию, а полноценный выброс, способный затопить или отравить водные системы на десятки километров вниз по течению. В зависимости от плотности населения нижних долин это может означать серьёзную гуманитарную катастрофу, а не просто экологический ущерб.

Тишина, повисшая после этих слов, была тяжелее любой, что я помнила из прошлой экспедиции, — не потому что информация была новой сама по себе, а потому что впервые прозвучала настолько конкретная, профессионально обоснованная оценка масштаба потенциальной опасности.

— Тогда у нас меньше трёх дней на подготовку, а не больше, — сказал Хольк решительно, поднимаясь с места с той же деловитой уверенностью, что запомнилась мне с самого начала нашего сотрудничества. — Собираемся немедленно. Времени на промедление, судя по всему, у нас теперь значительно меньше, чем предполагал изначальный график.