Слух по улице

«Полночная обжарка» появилась в меню обеих кофеен в понедельник, и к среде весь квартал уже обсуждал не напиток, а то, что он вообще существует.

— Значит, это правда, — сказала хозяйка соседнего цветочного магазина, наклоняясь через стойку с видом человека, вытянувшего джекпот в местной лотерее слухов. — Вы двое наконец поладили.

— Мы не поладили, — сказала Дани чуть более резко, чем требовала ситуация. — Мы просто рационально используем общую кухню. Это бизнес-решение.

— Конечно, дорогая, — сказала хозяйка тоном, каким разговаривают с человеком, упорно отрицающим очевидное, и ушла с чашкой «Полночной обжарки», явно не поверив ни единому слову.

***

К пятнице слухи достигли масштаба, который Дани сочла оскорбительным для собственного достоинства: кто-то — она подозревала Сол, хотя доказательств не было — запустил в квартальном чате ставки на то, когда именно «враги с Мэйпл-стрит» официально признают, что испытывают друг к другу чувства.

— Ты видела это? — спросила она Тео, тыча телефоном ему в лицо с экраном, где красовалось сообщение: «Ставлю на конец месяца. Видели, как он смотрит на неё, когда она не замечает».

Тео прочитал сообщение с выражением человека, застигнутого врасплох собственным разоблачением.

— Абсурд, — сказал он чуть более поспешно, чем следовало бы для абсурда. — Полнейший абсурд. У людей слишком много свободного времени.

— Именно то, что я сказала, — согласилась она, хотя её собственный голос прозвучал немного менее уверенно, чем ей хотелось бы.

— Мы должны это опровергнуть, — сказал Тео. — Публично. Чтобы прекратить разговоры.

— Согласна. Полностью. Никаких чувств. Абсолютно никаких.

Они стояли, глядя друг на друга через стойку чуть дольше, чем требовал разговор о полном отсутствии чувств, и оба, кажется, одновременно осознали, что протестуют настолько яростно, что это само по себе выглядело подозрительно.

***

— Знаешь, что забавно, — сказала Сол в субботу, вытирая стойку с тем же нарочитым безразличием, с которым обычно задавала неудобные вопросы, — вы оба отрицаете это с одинаковой яростью, с какой раньше отрицали, что вам не всё равно на мнение друг друга. А тогда, если помнишь, вы тоже были неправы.

— Это другое, — сказала Дани.

— Конечно, — сказала Сол с улыбкой, которая ясно говорила, что она не поверила ни единому слову, и вернулась к своим делам, оставив Дани наедине с неприятным ощущением, что весь квартал, кажется, видит что-то, что она сама упорно отказывалась признавать даже себе.

Тем вечером, закрывая кафе в одиночестве, она поймала себя на том, что смотрит через стекло на освещённые окна «Обжарки», где Тео протирал стойку с тем сосредоточенным видом, который она уже научилась узнавать без усилий, и думает, что, возможно — только возможно, — квартал знает что-то, чего она сама ещё не готова была произнести вслух даже мысленно.