Резервная копия

— Подъём, — сказала Айно.

Она появилась в дверях спальни одетой так, будто и не ложилась: тот же серый кардиган, очки на цепочке, в руке большая сумка из прочной ткани с торчащими из неё проводами, как усами. Время было без пяти час ночи. Эльза мгновенно открыла глаза, не потянувшись и не зевнув, как открывают их люди, у которых работа научила спать вполглаза. Кама спрыгнул с её плеча и сел у двери с видом начальника экспедиции.

— Он в подъезде? — спросила Эльза.

— Лифт ездит, — ответила Айно. — Звук у него характерный. Третий этаж, четвёртый. Наш на девятом. Минуты три-четыре.

— Откуда вы знаете, что это он?

— Лифт в этом доме никогда не поднимается ночью. Жильцы спят. Значит, кто-то не спит и не живёт здесь.

Эльза спорить не стала. Она подхватила ноутбук, Йохан схватил жестяную коробку с телефоном и флешкой, Айно выключила в квартире свет и отперла маленькую железную дверцу в прихожей, за которой Йохан за все годы жизни в этом доме ни разу не задумывался, что может что-то быть.

За дверцей была узкая лестница.

— Служебная, — пояснила Айно. — Аадо строил. На случай, если придут за радио.

— В девяносто девятом уже не приходили, — сказал Йохан, спускаясь следом.

— Он был осторожным человеком. Не хватит болтать, шагайте.

Лестница вела вниз, мимо этажей, через бетонные пролёты, пахнущие мышами и пылью, и вывела в подвальный коридор, а из коридора в гараж с рядами ржавых кладовок. Кама сам нашёл дорогу, идя впереди и ни разу не оглянувшись. Позади, наверху, ухнул лифт, потом раздался звонок в дверь на девятом этаже, потом ещё один, уже настойчивее. Потом ничего.

В дальнем углу гаража под брезентом стоял автомобиль.

Айно сдёрнула брезент одним движением, и Йохан увидел то, что мысленно уже называл «артефактом»: белая «Лада» пятой модели, изрядно потрёпанная, с наклейкой на заднем стекле «Радио — это любовь» и с огромной антенной на крыше, выше, чем у любого современного автомобиля.

— Не спрашивайте, — сказала Айно. — Заведётся.

Она не завела. Она долго возилась под капотом, что-то подкручивала, и наконец сказала: «Садитесь. Эльза, вы за рулём, если умеете на механике».

— Умею, — ответила Эльза. — Но вы…

— Я навигатор. И связист.

Йохан опустился на заднее сиденье, из которого пахло старым бензином и мятными конфетами. Кама сел рядом, поджав хвост. Эльза повернула ключ. Двигатель долго кашлял, потом чихнул, потом вдруг взревел так, что с потолка гаража посыпалась побелка.

— Это не завелась, — сказал Йохан. — Это поймана.

— Как все хорошие машины, — буркнула Айно.

Они выехали из гаража через боковые ворота, которые Айно открыла каким-то брелоком советской эпохи. И сразу, не успели Эльза повернуть направо к проспекту, в зеркале заднего вида показались две фары. Чёрный внедорожник, длинный, тихий, вылетел из-за угла дома, как из засады.

— Он нас ждал, — сказала Эльза.

— Нет, — сказала Айно. — Он нас слушал. Это не одно и то же.

Началась погоня, которую Йохан потом пересказывал себе в виде анекдота, потому что иначе пересказывать её было невозможно.

«Лада» пятой модели была машиной, рассчитанной на то, чтобы ехать долго, а не быстро. Внедорожник шёл на километр в минуту быстрее и на каждом повороте приближался. Эльза вела уверенно, зло, без единой лишней эмоции: Мустамяэ, пустой ночной проспект, светофоры, мигающие жёлтым, редкие такси. Они проскочили под эстакадой, свернули на Пярну-мнт, нырнули в тоннель. Внедорожник шёл в десяти метрах за ними.

— Айно! — крикнула Эльза. — Что вы делаете?

Айно сидела с развёрнутым на коленях странным устройством, похожим на радиотелефон с палкой. Она одной рукой крутила какую-то ручку, а другой держала у рта микрофон на спиральном шнуре.

— У него в ухе, — сказала она, не отрываясь, — наушник. Связь по закрытому каналу, в диапазоне четыреста тридцать мегагерц. Так связываются сторожа, курьеры и очень плохие люди. Секунду.

Она нажала кнопку.

Внутри внедорожника, которого Йохан, конечно, не слышал, но представлял чётко, как представляют удар по мячу, раздался звук, который, по свидетельству очевидцев (а именно: одного кота, который шарахнулся от окна), был достаточно громким, чтобы водитель на секунду потерял контроль. Это был звук пилы, пущенной по стеклу, с последующим писком, пронзительным, как визг шины.

— Обратная связь, — удовлетворённо сказала Айно. — Подруга моя, радиоспециалистка из Нарвы, говорила: нет такой защиты, которую нельзя пробить хорошим кашлем в эфир.

Внедорожник вильнул, потом отстал на пятьдесят метров, потом на сто. Эльза, не сбавляя скорости, вылетела на Нарвское шоссе. Тоннель закончился, начался город: подсвеченные витрины, пустые трамвайные пути, редкий прохожий с собакой, который проводил «Ладу» взглядом, полным недоверия.

— Это лучшая ночь в моей жизни, — тихо сказала Эльза, и в уголках её рта шевельнулось что-то вроде улыбки. — Не говорите никому.

Ласнамяэ встретил их ровными рядами панельных домов, чем-то похожих на Мустамяэ, только вытянутых и мрачных. Старая телефонная станция стояла на краю района, у железной дороги, за забором из рабицы: приземистое кирпичное здание с узкими окнами, в одно из которых кто-то вставил кусок фанеры. На стене облупилась надпись «ЭСТТЕЛЕФОН» и под ней, поновее, чёрным баллончиком, «Не лезь».

Эльза заглушила мотор за углом. Они вышли.

— Комната сто четыре, — сказал Йохан. — Подвал.

— Ты уверен, что голос не врёт? — спросила Эльза.

— Нет, — честно сказал он. — Но другого голоса у меня нет.

Они пролезли под забором. Айно, к удивлению обоих, проделала это ловчее, чем они сами, шепнув: «Я в шестьдесят девятом на Тоомпеа и не так лазила». Дверь в здание была закрыта на новый, блестящий замок, не сочетавшийся с остальным фасадом. Эльза достала из кармана пальто тонкий набор отмычек и через минуту открыла.

Внутри пахло озоном и холодом. Длинные коридоры, залитые тусклым аварийным светом. На стенах остались следы старых табличек. Лестница вела вниз. В подвале было гораздо чище, чем наверху, и намного, неприятно новее: белые панели, ряды серверных шкафов за стеклом, мерный гул вентиляторов. На двери в конце коридора висела табличка: «104. Только для персонала».

— Вот, — сказал Йохан.

Дверь была заперта электронным замком. Эльза положила на неё ладонь, как врач. Достала из кармана тонкий серый прибор, приложила к панели, подождала. Прибор пискнул. Замок мигнул зелёным.

— Три секунды, — шепнула она. — Мне даже обидно.

Они вошли.

Комната была большая, холодная, уставленная высокими чёрными шкафами. На каждом горел крошечный зелёный огонёк. Йохан смотрел на них, и у него было странное, неприятное ощущение, что в каждом шкафу кто-то спит. Над каждым шкафом висела бирка с двумя буквами и цифрой: «ХС-14», «ХС-27», «РС-03». «ХС» значит, наверное, «хоспис». «РС»…

— «Разработчики-сотрудники», — прошептала Эльза. — Смотри.

В глубине комнаты стоял шкаф, отличавшийся от остальных. Он был ниже, шире, с отдельным замком, и на бирке над ним стояли три знака: «ЯДРО/К».

Эльза подошла, подключила к нему ноутбук через что-то, похожее на толстый кабель, и пальцы её забегали по клавишам. Йохан стоял рядом. Айно караулила дверь, поглаживая Каму по спине.

— Идёт копирование, — тихо сказала Эльза. — Четыре процента. Шесть. Двенадцать. Тут много. Очень много. Они не просто хранили. Они индексировали.

Двадцать процентов. Тридцать. Сорок.

— Эльза, — сказал Йохан.

— Подожди.

— Эльза.

На экране ноутбука появилось окно. Серый прямоугольник. Надпись: «Доступ к учётной записи Э. Курм приостановлен администратором. Причина: подозрение в несанкционированном доступе. Процесс остановлен на 52%.»

Эльза несколько секунд смотрела на экран, не моргая. Потом тихо, с ощутимой злостью, выругалась на трёх языках.

— Мой руководитель, — сказала она. — Они позвонили кому-то из начальства, и тот отозвал мой токен. Через четырнадцать минут после того, как мы вошли. Нас… нас засекли.

— Что мы успели скачать?

Она открыла папку. Йохан прочёл названия файлов: список профилей, имена, даты, обрывки каталогов. Список клиентов «Присутствия», зашифрованный. Список «голосов»: тридцать девять строк. И в самом низу, огромный, нетронутый, с красной пометкой, раздел «К_14МИН». Копирование его не коснулось.

— Мы получили половину, — сказала Эльза. — Список. Структуру. Но не запись.

В коридоре за дверью что-то глухо ударилось. Потом ещё раз. Шаги, тяжёлые, неторопливые, как у человека, который идёт не догонять, а встречать.

Айно подняла голову.

— Надо уходить, — сказала она.

Они ушли тем же путём, через заднюю лестницу и пролом в заборе, пока чёрный внедорожник перегораживал въезд с главной стороны. «Лада» завелась с первого раза, как будто нарочно, и они выехали на тёмную улицу под лай бродячей собаки. Никто не говорил. Йохан сидел, прижимая к груди жестяную коробку, и смотрел на мелькающие огни.

Они получили половину. Зато теперь, думал он, они знают, где лежит другая.