Разоблачение перед Советом

Комиссия собралась на экстренное заседание тремя днями позже, и на этот раз зал Совета был заполнен ещё плотнее, чем в день суда над Драум, — слух о поддельных документах против лорда Рейна успел распространиться по городу быстрее, чем сама комиссия успела закончить расследование.

Феш выступил первым, и Изадин, наблюдая за ним со своего места рядом с Рейном, видела, как дрожат его руки, разворачивающие перед Советом собственное, детальное заключение о письмах: указание на несоответствие толщины чернильного слоя в печати, характерное для оттиска, сделанного не подлинной канцелярской печатью Драум, а искусно вырезанной копией; несоответствие в водяных знаках бумаги, датируемой периодом, когда подобная бумага в Канцелярии ещё не использовалась.

— Я знаю это, — сказал он Совету, — потому что девять лет служил под началом Канцлера Драум и лично отвечал за учёт подлинных печатей Канцелярии. Я также знаю, кто заказал изготовление этой подделки, потому что последние девять месяцев состоял под давлением того же человека, что передал эти письма атташе Кольду.

По залу пробежал потрясённый гул, когда Феш, не щадя себя, рассказал Совету всё, что скрывал прежде: письмо, полученное после падения Драум; встречи с Ольдеком; появление Кольда; требование подтвердить подлинность поддельных документов в обмен на защиту от разоблачения его собственной прежней службы. Он не назвал имени истинного заказчика — потому что, как честно признал перед Советом, никогда его не знал, — но сумел назвать достаточно, чтобы связать воедино слух, поддельные документы и иностранного посредника в единую, неопровержимую цепь.

Кольд, вызванный для дачи объяснений, отрицал всё с той же безупречной вежливостью, с какой действовал с самого начала, но когда стража, по приказу председательствующего, произвела обыск в его временных покоях и обнаружила черновики поддельных писем вместе с неотправленной перепиской, содержавшей достаточно намёков на связь с неназванным иностранным двором, даже его хладнокровие дало трещину.

— Совет благодарит господина Феша за честность, пришедшую, хотя и поздно, но вовремя, чтобы предотвратить серьёзную несправедливость, — произнёс председательствующий, когда обсуждение наконец подошло к развязке. — Атташе Кольд объявляется персоной нон грата и высылается из Селенхарта в течение суток, а союз Дома Вейн и Дома Рейн, очищенный от всякого обоснованного сомнения, утверждается Советом без дальнейших отлагательств.

Кольда выслали тем же вечером, спокойного и невозмутимого до последней минуты, будто провал этой конкретной интриги был для него лишь незначительной неудачей в куда более долгой игре; а имя истинного «дома», стоявшего за всей цепью событий — за письмом Драум, за Ольдеком, за самим Кольдом, — так и осталось неизвестным ни Изадин, ни Рейну, ни даже Фешу, знавшему больше остальных, но не знавшему достаточно.