Похищение доверия

Удар, которого никто из них не предвидел, пришёлся не по Изадин, а по Рейну — и оказался куда более изощрённым, чем простой слух: на очередном заседании Совета, посвящённом рутинному вопросу распределения портовых пошлин, атташе Йерен Кольд, представленный собранию под благовидным предлогом обсуждения торговых интересов Ротхавена, попросил слова вне повестки дня и, получив его благодаря формальной вежливости председательствующего, предъявил Совету документы, от которых у Изадин на мгновение остановилось дыхание.

Это были письма — искусно подделанные, с почти безупречно воспроизведённой печатью канцелярии Драум, — якобы свидетельствующие о том, что Антон Рейн ещё за год до разоблачения Канцлера знал о её сговоре с Вирейном и молчаливо пользовался выгодами этого сговора, получая через посредников часть прибыли от торгового соглашения, которое стоило жизни лорду Кассиану Вейну.

— Я представляю эти документы не как обвинение, — произнёс Кольд с той же безупречной, обезоруживающей вежливостью, с какой разговаривал с Фешем в задней комнате таверны, — а как вопрос, который Совет обязан честно рассмотреть, прежде чем утверждать союз, дающий столь значительную власть человеку, чьё прошлое, возможно, не столь безупречно, как принято считать.

По залу пробежал ропот, куда более тревожный, чем любой прежний слух, потому что на этот раз обвинение было облечено в форму документов, а не пересудов, и Изадин, глядя на побледневшее лицо Рейна рядом с собой, почувствовала, как земля под их с трудом выстроенным союзом дрожит куда сильнее, чем прежде: слух можно было опровергнуть отсутствием доказательств, но поддельный документ, выглядящий достаточно убедительно, требовал куда более сложного и медленного разоблачения — того самого времени, которого до истечения месяца, отведённого Советом на утверждение их помолвки, оставалось катастрофически мало.

— Эти письма — подделка, — сказал Рейн, поднимаясь, и голос его, хотя и твёрдый, выдавал усилие, с каким он держал себя в руках перед лицом обвинения, метившего не просто в его репутацию, а в саму сердцевину того, кем он стал за последний год, отказавшись от наследства, построенного на чужой беде. — Я готов предоставить Совету любые доказательства, какие потребуются, чтобы это опровергнуть.

— Разумеется, лорд Рейн, — сказал Кольд с той же ровной улыбкой. — Я лишь прошу, чтобы Совет отложил утверждение вашего союза до полного выяснения обстоятельств. В конце концов, справедливость по отношению к госпоже Вейн требует, чтобы её будущий супруг был вне всяких подозрений — вы согласны?

Изадин, слушая это, узнавала приём безошибочно: обвинение было построено так, чтобы использовать её собственную репутацию поборницы справедливости против неё самой, — если она станет защищать Рейна слишком яростно, это будет выглядеть как пристрастность; если промолчит, это будет выглядеть как сомнение в его невиновности.

Совет, после долгого и напряжённого обсуждения, согласился с предложением Кольда: утверждение союза Вейн-Рейн было отложено до выяснения подлинности представленных документов — решение, формально нейтральное, но фактически даровавшее неизвестному противнику именно то время, на которое он рассчитывал.