План Айно

— Заговоры, — сказала Айно, — раньше делали на бумаге.

Она сказала это таким тоном, каким другие говорят: «Раньше и трава была зеленее», и стала доставать из буфета всё, что подходило для этого дела: блокноты, огрызки карандашей, старую школьную тетрадь в клетку. Эльза смотрела на это с благоговением. Йохан, на котором за последние сутки лежали сначала Вальдманн, потом Ласнамяэ, потом новость про Тийну, смотрел на тетрадь с глухой благодарностью человека, которому наконец дали простое задание.

— Всё, что мы скажем вслух, он услышит, — сказал Каспар из приёмника. Говорил он теперь тише и осторожнее, как человек в общежитии после отбоя. — Не здесь. У Айно, слава богу, ничего умного нет. Но у вас в карманах, Йо, и в голове у Эльзы, и у кота на ошейнике, и в сумке, и в часах…

— У кота нет ошейника с чипом, — оскорблённо сказал Йохан.

— У него есть микрочип под кожей, — сказал Каспар. — Не думай об этом. Просто знай, что я тоже думаю.

— Кот под подозрением, — констатировала Айно и повернулась к Каме, который лежал на подушке «Волна — это тоже человек» и невозмутимо смотрел в потолок.

Они уселись за кухонным столом при двух свечах и одной лампочке, питающейся от старой автомобильной батареи, и начали писать.

[ПЛАН. Бумага. Почерк Айно Вески. Уничтожена после прочтения.]

1. ПРИМАНКА. Вслух, при телефоне: Йохан «согласен». Завтра 5 декабря, 11:00, Ротерманни, подписание. Пусть ждут утром.

2. НАСТОЯЩЕЕ. Презентация «Присутствия» 5 декабря, 19:00, зал на Ротерманни. Прямой эфир. Вальдманн на сцене, в зале пресса и инвесторы. Через сеть «Присутствия» его слышат все подписчики (около 4000 домов).

3. КЛЮЧ. «Диагностический ключ» Тармо открывает раздел «К_14МИН». Эльза снимает с него подпись вне сети, в Фарадее.

4. КАСПАР. Получает ключ по радио (Морзе + звук). Открывает раздел изнутри. Ставит запись в очередь вещания.

5. СЦЕНА. Йохан в зале. Вальдманн сам вытащит его на сцену. Окно: пока говорит Йохан.

6. ТИЙНА. Айно едет к ней в Нымме. Сидит с ней. Не отпускает.

7. ТАРМО. Эльза глушит его канал связи.

Айно закончила писать, перечитала и добавила снизу карандашом, чуть меньше: «8. Кот».

— Что кот? — спросил Йохан.

— Не знаю, — честно сказала Айно. — Но коту всегда находится занятие.

Первая часть плана началась прямо там же, на кухне. Йохан достал из жестяной коробки свой телефон, включил его (экран засветился, как лицо человека, которого разбудили среди ночи) и вслух, чётко, как диктор, сказал:

— Эльза, я всё обдумал. Вальдманн прав. Пожалуй, я подпишу завтра. Одиннадцать часов на Ротерманни, да? Я буду.

Эльза закатила глаза и произнесла, ещё более отчётливо, чем Йохан, и с такой отвратительной бодростью, что Айно невольно сморщилась:

— Йохан, я так рада. Мы с Айно просто устали. Давайте покончим с этим.

— Я приведу кота, — сказал Йохан, потому что это пришло ему в голову.

Телефон не ответил. Он лежал на столе экраном вверх, светился слабым голубым светом, и Йохан вдруг ощутил, как он слушает: тот самый «густой» эфир, наполнявшийся ожиданием. Он выдержал десять секунд, потом осторожно выключил телефон и положил обратно в коробку.

— Купился? — шёпотом спросила Эльза.

— Не знаю, — ответил Йохан. — Но, по-моему, он хотя бы подумал.

Вторая часть была сложнее. Эльза вынула из кармана конверт, тот самый, с белым ключом, который они с Йоханом боялись трогать. Она положила его в центр стола и посмотрела с тем же выражением, с каким смотрит дегустатор на вино, про которое подозревает, что оно отравлено.

— Они подарили нам ключ от своей двери, — сказала она. — Из вежливости.

— Это ловушка? — спросил Йохан.

— Конечно ловушка. Но если ловушка сработает только при подключении к сети, то ничего страшного не будет, если мы подключим его к ноутбуку, который сети никогда не видел.

— Вы хотите вставить это в компьютер?

— Хочу снять подпись, — поправила Эльза. — Только подпись. Не запускать, не открывать, не читать. Так хирург берёт анализ крови, не оперируя пациента.

Она работала молча сорок минут, под приглушённый шелест Айно, которая в это время перебирала в углу радиодетали. Йохан носил чай. Кама спал. Когда Эльза наконец откинулась на спинку стула, на экране ноутбука светилась короткая строка из шестидесяти четырёх знаков, смесь цифр и букв.

— Вот, — сказала она. — Токен. Он говорит их системе: «я свой, пустите». И без этого ключа никакое «Ядро/К» не откроется. Ни для нас, ни для самого Вальдманна.

— Как он тогда пользовался?

— Через Тармо, — сказала Эльза. — Ключ у Тармо. Вальдманн не прикасается к технике. Он руководит, а не работает.

— Значит, если мы дадим ключ Каспару…

— Каспар сможет сам открыть свой же раздел. В системе это не взлом: это авторизованный доступ. И никакой лог не скажет, что это сделал не Тармо. До тех пор, пока он не включит запись в эфир.

Каспар молчал.

— Каспар? — позвал Йохан.

— Я думаю, — сказал приёмник. — Вернее, считаю. Мне, знаешь ли, непривычно считать свои поступки. Если я открою раздел, они увидят. У них стоит мониторинг на «Ядро». Я смогу работать минут двадцать, не больше. Потом они заметят, Тармо сорвётся, и меня отрежут. Может, совсем.

— Что значит «совсем»? — спросил Йохан.

— Значит, что я перестану быть, — спокойно ответил Каспар. — Так, как я есть сейчас. Они не умеют меня отключить, но могут запереть в таком маленьком ящике, что я перестану слышать вас. Это не смерть. Но и не жизнь, наверное.

Никто не ответил. Айно перестала перебирать детали.

— Ты уверен? — тихо спросил Йохан.

— Нет, — сказал Каспар. — Но я уже один раз не успел. Я не хочу не успеть второй.

Токен передали так, как передают по радио в военных фильмах. Айно села за ВЭФ, надела наушники, взяла телеграфный ключ, а Эльза диктовала ей цифры. Айно отстукивала их точками и тире, и приёмник отвечал на каждый знак мягким щелчком, как человек, кивающий в такт. Йохан смотрел на их спины: две женщины, одна семидесяти двух лет, другая тридцати четырёх, склонились над старым радио в подсвеченной одной лампочкой комнате, передавая сообщение мёртвому человеку, и ему казалось, что он видит заседание кабинета министров какой-то очень маленькой и очень счастливой страны.

В четыре утра приёмник сказал:

— Принято.

Потом, после паузы:

— Йо.

— Я здесь.

— Одно условие.

— Какое?

— Не делай из меня героя. — Голос звучал так сухо, как будто Каспар стоял рядом и морщил бровь. — Я самый обычный идиот, который не смог вовремя отказаться от идеи. Если кто-то спросит, скажи, что я очень любил шутить.

— Я скажу, что ты очень любил кебабы, — пообещал Йохан.

— Это лучше.

К утру Айно договорилась с Тийной Орав. Накануне вечером, пока Йохан сидел у Вальдманна, она через старых радиолюбителей выяснила адрес в Нымме и позвонила по проводному телефону. Тийна согласилась на встречу, «просто чаю попить, у меня как раз пироги». Айно сказала, что придёт к шести.

— Что вы ей скажете? — спросил Йохан.

— Ничего, — ответила Айно. — Я буду рядом. А слова придут сами. Они всегда приходят, если не торопить.

День прошёл как в бреду. В одиннадцать к Ротерманни никто не пошёл, и никто не позвонил: Вальдманн, видимо, решил, что подписывать лучше на сцене. Они трижды перепроверили схему. Эльза смонтировала глушитель на канал связи Тармо (устройство размером с портсигар, которое она собрала из детали от телефона-автомата и двух батареек), и Айно, повертев его в руках, молча добавила туда ещё один конденсатор. Йохан купил костюм. Чёрный, плохо сидящий, из магазина, где продавец оказался таким же грустным, как костюмы. Кама, сидя на кровати, наблюдал за примеркой так внимательно, что Йохану пришлось объяснить ему вслух:

— Нет, ты не идёшь на презентацию.

Кот посмотрел на него.

— Айно сказала «кот», — вздохнул Йохан.

Кот встал и ушёл в сумку.

Вечером, ровно в шесть тридцать, к подъезду подъехал чёрный седан. Никто не выходил. Йохан вышел сам: в костюме, с дорожной сумкой через плечо, в которой, свернувшись клубком, сидел очень серьёзный рыжий кот. Водитель молча открыл заднюю дверь.

На сиденье лежала записка, на дорогой бумаге с золотым обрезом:

«Рад, что Вы передумали. Костюм по желанию. Р. В.»

Йохан сел, поставил сумку на колени и посмотрел в окно на мокрую вечернюю улицу. Где-то далеко, на последнем этаже серого дома в Мустамяэ, в окне Айно мигнул огонёк. Тот самый, зелёный.

Он улыбнулся, не зная, видит ли кто-нибудь это, и поехал на презентацию.