Дерек делает ход

Тодд из «Мередит Девелопмент» появился на пороге старого дома в среду утром, одетый в тот же безупречный костюм, что и на фотографиях в инстаграме Дерека, с портфелем в одной руке и улыбкой профессионального продавца в другой — той специфической улыбкой, которая одновременно излучает дружелюбие и абсолютную готовность продать вам что угодно, лишь бы вы подписали пунктирную линию.

— Клэр Хартвелл? — уточнил он, хотя, разумеется, прекрасно знал ответ, учитывая, что мы уже разговаривали по телефону несколько недель назад, когда я прикидывалась потенциальным инвестором. — Простите за внезапный визит. Я подумал, что личный разговор будет продуктивнее телефонного.

Я стояла в дверях, чувствуя, как внутри поднимается знакомое напряжение, но заставила себя сохранить вежливое, нейтральное выражение лица — то самое, которое годами отрабатывала на самых требовательных клиентах ресторана, способных придраться к температуре вина с точностью до полуградуса.

— У меня не так много времени, — сказала я, не приглашая его войти. — Чем могу помочь?

— Собственно, — сказал он, доставая из портфеля глянцевую папку с логотипом компании, — я здесь, чтобы обсудить возможность выкупа вашей доли в поместье. У нас крайне выгодное предложение, значительно превышающее рыночную стоимость земли, учитывая перспективы развития территории. Мы понимаем, что обстоятельства с наследством были… сложными, и хотели предложить вам альтернативу, которая избавит вас от необходимости поддерживать нерентабельное сельскохозяйственное предприятие.

— Виноградник не нерентабельный, — сказала я резко. — Он приносит стабильный доход последние тридцать лет.

— Разумеется, — согласился он с той дипломатичной гладкостью, которая мгновенно выдавала многолетний опыт подобных переговоров. — Но, между нами, мисс Хартвелл — или теперь, полагаю, миссис Ривз, — некоторые обстоятельства вашего брака вызывают определённые… вопросы у моих клиентов. Скорость заключения, отсутствие предшествующей публичной истории отношений. Дерек уверял нас, что подобный союз, при наличии соответствующих юридических оснований, может быть оспорен как фиктивный, что автоматически возвращает вопрос наследования в исходную точку.

Я почувствовала, как земля буквально уходит из-под ног — не из-за угрозы как таковой, хотя она была достаточно пугающей сама по себе, а из-за осознания того, насколько глубоко Дерек был готов копать, чтобы добиться своего, вплоть до подсылания застройщиков с прямыми намёками на юридическую атаку.

— Наш брак абсолютно законен, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё сжималось от паники. — И я не заинтересована в продаже земли моей бабушки кому бы то ни было, ни при каких обстоятельствах.

— Понимаю, — сказал Тодд с той же неизменной улыбкой, оставляя папку на крыльце, несмотря на моё явное нежелание её принимать. — Предложение остаётся в силе ещё две недели. Подумайте на досуге, миссис Ривз. Иногда разумнее принять выгодные условия сейчас, чем тратить месяцы на судебные разбирательства, исход которых далеко не гарантирован.

Он ушёл, оставив меня стоять на крыльце с чувством, будто меня окатили ледяной водой посреди тёплого сентябрьского утра. Я подняла папку, пролистала её дрожащими руками — цифры действительно впечатляли, значительно превышая мои самые оптимистичные оценки стоимости земли, — и почувствовала, как внутри поднимается сложный узел эмоций: злость на Дерека, страх перед юридической угрозой, о которой я даже не задумывалась всерьёз, и что-то ещё, значительно более тревожное — необходимость решить, стоит ли рассказывать об этом Сэму немедленно, или сначала попытаться разобраться самостоятельно.

Я выбрала второе, и это решение, как выяснится очень скоро, окажется одной из самых серьёзных ошибок за последние месяцы.

В тот же вечер я позвонила мистеру Пембруку, стараясь звучать максимально спокойно, хотя внутри всё продолжало бурлить от тревоги.

— Насколько реальна угроза оспорить брак как фиктивный? — спросила я напрямую, не тратя время на предисловия.

Мистер Пембрук на другом конце линии выдержал долгую, задумчивую паузу.

— Технически возможно, — признал он наконец. — Если найдутся достаточные доказательства отсутствия подлинных супружеских намерений — раздельные финансы, отсутствие совместной истории отношений до брака, показания свидетелей о характере союза как исключительно договорном. Однако, — добавил он, — подобные дела крайне сложно доказать в суде без прямого признания одной из сторон. Если вы оба будете последовательны в своих показаниях и продемонстрируете разумные доказательства совместной жизни, шансы Дерека на успех останутся минимальными.

— Раздельные финансы, — повторила я, чувствуя, как внутри что-то холодеет, вспоминая пункт третий нашего контракта, который Сэм с такой настойчивостью включил в список правил.

— Это может быть проблемой, — согласился мистер Пембрук осторожно. — Хотя не критической при наличии других доказательств.

Я повесила трубку, чувствуя, как паника медленно перерастает в холодную, расчётливую тревогу. Пункт третий нашего контракта — тот самый, о котором Сэм говорил так эмоционально, объясняя своё желание оставаться финансово независимым, — внезапно превратился из благородного жеста в потенциальную юридическую уязвимость, способную разрушить всё, ради чего мы оба так старались последние два месяца.

Мне следовало рассказать Сэму немедленно. Я знала это, сидя на кухне бабушкиного дома с папкой Тодда, лежащей передо мной на столе, будто улика какого-то преступления. Но что-то удерживало меня от этого разговора — страх, что он воспримет угрозу Дерека как повод усомниться в реальности происходящего между нами, страх, что практичный, методичный Сэм начнёт предлагать юридические решения, которые окончательно превратят наши отношения обратно в холодную деловую сделку, какой они формально всё ещё оставались на бумаге, даже если фактически давно перестали ею быть.

Я спрятала папку в глубине шкафа в спальне гостевого домика, решив разобраться с этой проблемой самостоятельно, прежде чем беспокоить Сэма подробностями, которые, как мне казалось тогда, я вполне способна была уладить без его участия.

Я не подозревала, насколько сильно ошибалась в этом решении, и уж точно не предполагала, что моя попытка защитить его от лишних волнений обернётся значительно более серьёзным ударом по хрупкому, только начинающему формироваться доверию между нами, чем сама угроза Дерека могла бы нанести напрямую.

Тем вечером, за ужином, Сэм заметил моё рассеянное молчание, мой слишком долгий взгляд, устремлённый куда-то мимо тарелки.

— Всё в порядке? — спросил он, накрывая мою руку своей с той заботой, которая давно перестала быть частью нашего изначального контракта. — Ты сегодня необычно тихая.

— Всё хорошо, — солгала я, заставляя себя улыбнуться. — Просто устала. Долгий день с поставщиками.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем требовало простое объяснение, будто почувствовал, что за моими словами скрывается нечто большее, но не стал настаивать, доверяя мне ровно настолько, насколько, как выяснится очень скоро, я сама была недостойна в тот конкретный момент этого доверия.