Что скрывает архив

Ирис нашла способ обойти административные ограничения через два дня — не потому, что задача оказалась простой, а потому что она вспомнила о старом сервисном профиле, оставшемся в системе ещё с момента установки станционного оборудования, до того как её вообще заселили первым экипажем.

— Технический аккаунт поставщика оборудования, — объяснила она Амаре, сидя рядом с ней в маленькой боковой каюте, которую они выбрали специально, чтобы их не могли услышать через основные каналы связи диспетчерской. — У него ограниченный набор прав, но один из этих прав — доступ на чтение к локальному архиву данных на уровне прошивки, в обход обычной системы разграничения доступа пользователей станции. Виктор либо не знает о его существовании, либо забыл о нём, потому что он не фигурирует ни в одном актуальном списке учётных записей.

— Как ты вообще о нём вспомнила?

— Я читала техническую документацию по установке систем связи в первую неделю вахты, от скуки, — Ирис слабо улыбнулась, и это была первая улыбка, которую Амара увидела на её лице за последние трое суток. — Никогда не думала, что это пригодится для чего-то, кроме викторины на корпоративном тимбилдинге.

Амара вошла в систему через этот аккаунт, чувствуя себя странно — будто вламывается в собственный дом через окно, потому что кто-то поменял замки без предупреждения, — и начала методично просматривать структуру локального архива, минуя все стандартные интерфейсы, которые обычно показывали пользователю только отфильтрованное, курируемое представление данных.

Первый час не дал ничего интересного — обычные технические логи установки оборудования, протоколы первоначальной калибровки, стандартная документация, которую любой инженер прочитал бы за пять минут и забыл навсегда. Но во втором часу, копаясь в разделе, помеченном как «архив предыдущих операционных циклов, версия 3.2, устаревшая, сохранена для совместимости», Амара наткнулась на нечто, заставившее её замереть с пальцами, зависшими над клавиатурой.

Файл назывался просто «obs_log_pre.dat» — журнал наблюдений, предшествующий чему-то, судя по имени, — и его временная метка создания указывала на дату почти на четырнадцать месяцев раньше прибытия текущего экипажа «Авроры-9» на станцию.

— Ирис, — тихо позвала она. — Смотри.

Ирис наклонилась над её плечом, и Амара открыла файл.

Внутри оказался фрагментарный, местами повреждённый журнал автоматических наблюдений станционной аппаратуры за период, когда, согласно всем официальным записям, станция должна была находиться в состоянии полной консервации между экипажами — то есть работать в автономном режиме, без людей на борту, только с минимальным набором систем, поддерживающих оборудование в рабочем состоянии до прибытия следующей смены.

Но журнал показывал нечто иное. В строке за строкой автоматическая система фиксировала повторяющийся сигнал — с той же самой периодичностью, одиннадцать минут сорок две секунды, с той же самой начальной структурой модуляции, какую Амара впервые зафиксировала три дня назад, — начавшийся четырнадцать месяцев назад и продолжавшийся, судя по данным, не менее трёх недель, прежде чем записи в файле резко обрывались.

— Это невозможно, — прошептала Ирис. — Это значит, что сигнал уже был здесь. До нас. Задолго до нас.

— И кто-то знал об этом, — сказала Амара, чувствуя, как холод пробирает её до костей сильнее, чем в ту первую ночь в тёмном тоннеле антенной фермы. — Кто-то настроил официальный архив станции так, чтобы этот файл не попадал в обычную выборку данных при синхронизации с корпоративным сервером. Он существует только здесь, в устаревшей, забытой версии структуры хранения, до которой почти невозможно добраться без служебного доступа поставщика оборудования.

Она пролистала журнал до самого конца, туда, где записи обрывались, и обнаружила последнюю серию строк, отличавшуюся от всех предыдущих: не автоматически сгенерированный лог наблюдений, а короткая текстовая запись, введённая вручную кем-то, кто в тот момент, судя по временной метке, физически находился на станции — хотя по всем официальным документам в этот период станция должна была быть безлюдной.

Запись состояла из одной строки: «Источник подтверждён на 96% достоверности. Рекомендую немедленную эвакуацию всего персонала до выяснения природы контакта. — Р. Валлент, руководитель научной группы, «Аврора-8»».

Амара несколько секунд смотрела на эту строку, не в силах произнести ни слова.

— «Аврора-8», — наконец сказала она. — Не автономная консервация. Здесь был экипаж. Экипаж, который зафиксировал этот же самый сигнал за год до нас, и который был достаточно напуган, чтобы рекомендовать немедленную эвакуацию.

— И которого, если верить справке из корпоративного архива про «утрату станции ввиду технической катастрофы», больше нет, — тихо закончила Ирис.

Они сидели в тишине несколько долгих минут, глядя на короткую, обрывающуюся запись человека по имени Р. Валлент, чья судьба, судя по всему, была решена корпорацией задолго до того, как Амара Осей и её экипаж вообще узнали о существовании этой системы наблюдения.

— Нам нужно узнать, что случилось после этой записи, — сказала наконец Амара. — Была ли эвакуация. Что с ними случилось, если она была или если её не было. Есть ли ещё файлы из этого архивного раздела.

Они продолжили поиск, теперь уже методично, файл за файлом, и через сорок минут нашли ещё один документ — не журнал наблюдений, а внутренний технический отчёт о неисправности, датированный на два дня позже последней записи Валлента. Отчёт был составлен уже не человеком, а автоматической диагностической системой станции, и описывал, сухим техническим языком, серию последовательных отказов: сначала аварийное отключение основного жилого модуля станции «Аврора-8» из-за «критического превышения параметров структурной нагрузки», затем полную потерю связи с эвакуационным челноком номер один, зафиксированную через одиннадцать минут после старта, при попытке выхода на орбитальную траекторию к точке ретрансляции.

Одиннадцать минут.

Амара смотрела на эту цифру дольше, чем на всё остальное в отчёте, чувствуя, как совпадение — если это вообще было совпадением — впечатывается в её сознание с почти физической тяжестью.

— Челнок не долетел, — сказала Ирис безжизненным голосом. — Одиннадцать минут после старта. Практически идентично периоду сигнала.

— Возможно, это просто совпадение расчёта траектории, — сказала Амара, хотя сама не верила собственным словам, произнося их вслух скорее по привычке искать рациональное объяснение, чем из реальной убеждённости.

— А возможно, что бы ни зафиксировал Валлент за два дня до этого, оно решило не отпускать их так просто, — ответила Ирис, и в этих словах Амара услышала то же самое ощущение, которое сама пыталась не признавать последние несколько минут: страх не перед абстрактной, теоретической угрозой, а перед чем-то, что уже однажды продемонстрировало способность действовать, и действовать фатально, в ответ на попытку экипажа уйти.

Дальше в архиве не было ничего — ни финальных отчётов, ни записей о судьбе остальных членов экипажа, ни объяснений, что случилось с самой станцией после потери первого эвакуационного челнока. Обрыв был настолько резким, что не оставлял сомнений: кто-то целенаправленно удалил всё, что случилось после этой точки, оставив только то немногое, что каким-то образом пережило редактирование, спрятанное в забытом уголке устаревшей структуры хранения, которую, видимо, никто в отделе управления рисками не посчитал нужным проверить настолько тщательно, насколько следовало.

— Мы должны рассказать остальным, — сказала Амара наконец, закрывая файл. — Всё. Включая то, что корпорация знала об этом с самого начала и намеренно отправила нас сюда, не предупредив.

— Даже Виктору? — тихо спросила Ирис.

Амара долго молчала, вспоминая его секундное замешательство на утренней летучке несколько дней назад, когда Ноа впервые упомянул синхронизацию архива с корпоративным сервером.

— Пока нет, — сказала она наконец. — Сначала Дэрилу, Ноа и Миле. Мне нужно, чтобы у нас было большинство, способное принять трезвое решение, прежде чем мы позволим панике — или чему-то ещё — определить, что мы будем делать дальше.

За тонкой переборкой боковой каюты, где-то в глубине станции, вентиляционная система продолжала свой ровный, безразличный гул, и Амара, вставая, чтобы идти собирать остальных, поймала себя на том, что впервые за восемь месяцев вахты прислушивается к этому звуку так, будто ожидает услышать в нём что-то другое.